Дочь молнии
Шрифт:
— Это Габрия позволила ему сопровождать нас.
— А, вот оно что! — Ша Умару все стало совершенно ясно, и он широко улыбнулся. — Этлон, как воину тебе нет равных среди всех кланов долин Рамсарина. Но как любовнику тебе еще многому предстоит учиться.
Этлон пристально посмотрел на друга, брови его угрожающе сдвинулись:
— Что это все значит?
— Посмотри на нее! Разве это лицо девушки, безумно влюбленной в своего партнера? Да, он нравится ей, но она всю ночь ищет тебя глазами. Когда она смотрит на тебя, в ее душе можно читать, как в раскрытой книге. — Ша Умар наклонился и похлопал Этлона по плечу: — Не
Вождь Хулинина испытующе посмотрел на старшего товарища. Слова Ша Умара имели смысл: может быть, его друг знает то, чего не знает он. Он был уже готов принять то, что говорил ему Ша Умар, но взгляд его упал на Сайеда, сжимавшего Габрию в объятиях. Улыбка и радость, которой светилось лицо Габрии, вновь пробудили все опасения Этлона. Но до того как он успел дать волю своему гневу, Ша Умар взял его под руку и увел в свои покои. Там они проговорили всю ночь напролет.
Они еще не закончили обсуждать проблемы и планы предстоящего съезда в Тир Самод, когда музыка стихла и в зале все смолкло. В слабом свете угасающего очага Этлон заметил лишь нескольких воинов, спящих прямо на скамьях у стен. Пирс и несколько его сотрапезников, сидящих в дальнем углу, все еще были поглощены своими кубками да кувшином вина. Габрии же нигде не было видно.
Обеспокоенный ее исчезновением Этлон вместе с Ша Умаром вышел из шатра и оглядел лагерь. Поднимался ветер, завывая меж шатров, и первые капли дождя упали на землю.
Рука Ша Умара легла на плечо Этлона.
— Я прикажу все подготовить к отбытию, чтобы вы могли отправиться с первыми лучами солнца.
Этлон благодарно кивнул. Ша Умар пожелал ему спокойной ночи и вернулся в свои покои. Вождь Хулинина застегнул плащ и шагнул в ветер и дождь.
Трелд был темен и тих. Только часовые да собаки могли находиться снаружи в такую ночь. Пряча голову от дождя, Этлон направился к шатру, где на ночь разместили гостей. Добравшись до входа, он помедлил: чувство радости вновь охватило его при виде Эуруса, Нэры и жеребенка, укрывшихся от дождя под навесом. Он уже было перешагнул через порог, но вдруг остановился, повернулся и зашагал к маленькому шатру, расставленному в стороне специально для Габрии. Стояла уже глубокая ночь, но сквозь неплотно закрытую дверь пробивалась полоска света. Может быть, он сможет поговорить с ней сейчас наедине.
Этлон хотел позвать Габрию, ее имя чуть было не слетело с его губ, когда он услышал голос, звук которого повеял на него холодом и заморозил сердце. Это был голос Сайеда. Мужчина в покоях Габрии. Они говорили очень тихо, так тихо, что Этлон не мог расслышать ни слова, но ему сейчас это было и не нужно. Самой ситуации этого интимного шепота было достаточно, чтобы вдохнуть в любую картину, возникающую в воображении Этлона.
Вождь сжал руки в кулаки. Ша Умар ошибался: Габрия действительно выбрала другого.
Призвав на помощь все свое мужество, Этлон обошел шатер кругом и направился к себе. Будто скованный дыханием холода Этлон лег на постель и закрыл глаза. Он попытался уснуть, но память настойчиво возвращала его к голосам, шепчущим из глубины шатра.
Ливень ударил сильнее. Габрия подняла голову и посмотрела на дверь шатра.
— Ты ничего не слышал?
Сайед шагнул
— Это ветер да голоса пришедших из царства мертвых, — сказал он мрачным голосом.
Девушка улыбнулась:
— О, правда? Тогда это, наверное, люди Корина. Они любят гулять в такие ночи, как эта.
Сайед засмеялся и покачал головой; затем встал и плотно закрыл дверь, чтобы ветер не проник в жилище.
— Я и забыл.
— Что?
— Ты еще так молода, но ты уже сполна испытала горе и боль. Значит, в следующей своей жизни ты будешь счастлива.
Габрия наморщила нос и присела на одну из подушек, разбросанных на полу.
— Почему у вас в Турике так любят изводить себя разговорами о переселении души? У нас в кланах верят в рай, и это нравится мне куда больше. Уж лучше я после смерти отправлюсь в царство теней, где буду ездить на прекрасных лошадях и пировать с богами.
Она наполнила чашку вином из фляги, осушила ее и наполнила вновь, прежде чем передать ее Сайеду. Голова ее кружилась от вина и музыки, а щеки еще не остыли после танцев. Вечер был так хорош, а Сайед так внимателен и ласков. Она не признавалась себе, что все больше и больше привыкала к нему; но хотя ее молодое тело тянулось к юноше из Турика, мысли ее были с Этлоном. Она весь вечер ждала, что он пригласит ее на танец, но он удалился куда-то с Ша Умаром. С ней рядом был только Сайед.
Он, со своей стороны, прекрасно сознавал, какое впечатление производит на Габрию, и сердце его наполнялось надеждой. Улыбаясь, он сел напротив нее, и, потягивая вино, набрал в ладонь гладких камушков, которыми они обычно играли.
— Переселение душ — достаточно трудная для понимания вещь, но мне она представляется совершенно ясной. Как еще душа может достичь совершенства? Одной человеческой жизни недостаточно, чтобы постигнуть красоту, величие и мудрость Бога.
Габрия сделала глоток вина и откинулась на подушки.
— А что говорит ваш Бог о колдовстве и колдунах?
— Наши священники объявляют магию ересью, ты знаешь, почему, — сказал Сайед. — Магия и колдовство запрещены силой власти Бога.
— Ты веришь в это?
— Нет, хотя мой отец верит. Он изгнал меня. Сейчас я, как ты. У меня нет ни племени, ни семьи, — он скорбно воздел руки. — Только магия.
Габрия переменила позу, чтобы видеть его лицо. Голова у нее слегка кружилась, и лицо Сайеда расплывалось.
— Ты все еще хочешь учиться?
— Я не могу лгать себе: пока я знаю, что мой талант может принести хоть какую-то пользу, я должен действовать. Я верю, что магия — это дар Бога, — он поднял палец, — или Богов, если это тебе приятнее.
— Я тоже думаю, что это дар свыше, — ответила она шепотом.
— Поэтому я и разыскал тебя. Ты единственная, кто может научить меня законам колдовства, — он взглянул на нее и поймал ее хмурый взгляд. — В чем дело, прекрасная леди? — спросил он, но она лишь покачала головой и отвела глаза.
Он, удивившись, заметил слезы, блеснувшие в уголках ее глаз.
Сайед быстро нагнулся к ней и повернул ее лицо, взяв в ладони так, чтобы заглянуть ей в глаза. Слезы потекли по ее щекам.
Габрия провела пальцем по его подбородку и заставила себя улыбнуться. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но глаза ее затуманились, и, медленно опустившись на подушки, она погрузилась в царство сна, успев прошептать: