Дочь молнии
Шрифт:
— Сайед, я не могу… — и глаза ее закрылись.
Юноша долго смотрел на нее, и желание вспыхнуло в нем с почти непреодолимой силой. Но он сумел подавить его. Он полюбил Габрию сразу, когда увидел ее впервые тем полуднем, сидящую в седле на своей великолепной хуннули. Потом он понял, что Габрия из тех женщин, которых невозможно покорить силой, их любовь нужно завоевать. Он также знал, что она все еще любит Этлона.
Вождь Хулинина был связан с этой девушкой узами, которые не так-то легко порвать.
Сайед вздохнул и встал на колени для молитвы. Он молил своего Бога, чтобы когда-нибудь — он согласен ждать —
Сайед встал с колен и подошел к спящей девушке. Он нежно и осторожно, боясь разбудить, отвел со лба непослушные локоны и провел по щеке кончиком, пальца. Кожа была теплой и нежной. Он накрыл ее теплым шерстяным одеялом и вышел из шатра.
Ливень все продолжался, на земле уже образовались целые ручьи, ветер гудел и завывал в листве деревьев. Сайед нашел глазами шатер, где он собирался провести ночь, и покачал головой. Убежище, которое он собирался покинуть, было так уютно, а его собственную постель отделяли от него целые потоки.
Сайед вернулся, отыскал второе одеяло и прилег на ковры, в стороне от Габрии. Засыпая, он подумал, а что бы сказал Этлон, если бы знал, кто был рядом с Габрией в эти ночные часы и разделил с ней кров? Юноша уснул с улыбкой на губах.
Но спал он недолго. Странный звук заставил его резко вскочить. Рука его сразу потянулась к кинжалу. Он притаился, ожидая нового шума. Он повторился, это был крик, даже, скорее, стон, полный боли и скорби.
— Габрия! — вскричал Сайед.
Он метнулся к ней и положил ладонь ей на щеку. Щека была холодной как лед.
Она опять застонала, и этот стон поразил его в самое сердце. Он принялся тормошить ее, пытаясь разбудить, но она, казалось, находилась в глубоком плену страшных видений. Лицо ее было искажено, а ладони сжали его руку со страшной силой.
— Нет! — вдруг закричала она. — Ты не посмеешь! Не делай этого! — ее крик перерос в леденящий кровь вопль — столько в нем было ужаса.
— Габрия! — закричал Сайед, не в силах больше вынести этого.
Он тряс ее изо всех сил, но она извивалась и сопротивлялась, не просыпаясь. Тогда он начал хлопать ее по щекам, еще и еще, пока наконец вопли не стихли и она, всхлипывая, не затихла в его объятиях.
Снаружи послышались голоса, и у входа столпились люди. Первым в шатер ворвался Этлон, его лицо было мертвенно-бледным. Он увидел все: Габрию на руках у Сайеда, смятые постели, пустой винный кувшин, и его ум затуманился. Он знал, что Габрии нужно помочь, но не мог заставить себя сделать ни шага.
В этот момент сквозь толпу у входа в шатер пробрался Пирс. Он быстро огляделся, прежде чем поспешить к Габрии. Ее вид испугал его. Ее лицо было белым как бумага, ее трясло. Она вырвалась из рук Сайеда и спрятала лицо на груди своего старого друга. Ни один из них не заметил Этлона, стоявшего в тени входной двери с выражением ярости на лице.
Габрия потихоньку успокоилась настолько, что смогла говорить и взгляд ее прояснился.
— Во имя всех богов. Пирс, — сказала она срывающимся шепотом, — они и в самом деле попытались совершить это!
— Кто? — спросил он смущенно. — Что совершить?
Она вцепилась ему в руку.
— Брант! И та женщина! Я видела их! В какой-то темной комнате Брант произносил заклинание
Габрия поднялась на ноги, лицо ее все еще было искажено.
— Король хуннули был прав! Брант пытается совершить что-то кошмарное. Мы немедленно отправляемся.
У дверей шатра послышалось ржание трех хуннули, как бы в ответ на страстные выкрики Габрии.
Резкие звуки вывели Этлона из небытия. Он выступил вперед, сознавая необходимость что-то сделать.
— Уже светает. Сайед, скажи нашим, чтобы седлали лошадей. Пирс, оставайся с Габрией, пока все не будет готово к отъезду. Я сообщу Ша Умару, что мы уезжаем.
Испуг Габрии привел в движение всех, и каждый рванулся исполнять приказание Этлона. В какие-нибудь полчаса вся группа собрала имущество, оседлала лошадей и попрощалась с удивленным Ша Умаром. В темноте, под моросящим дождем, они торопили своих лошадей вслед за Нэрой, бежавшей легким галопом на северо-запад к дороге караванов.
7
В темноте сырой кладовой дворца лорд Брант присел на табуретку и попытался зажечь фитиль лампы, стоящей перед ним на столе. Руки его дрожали так сильно, что пламя вспыхнуло только после третьей попытки. Брант подпер голову руками и задумался.
Стоящая перед ним высокая худая женщина скрестила на груди руки и взглянула на него с гримасой презрения.
— Идиот! — прошептала она.
Заклинание не удалось, а они были так близки к цели. Начальный ритуал был проведен Брантом безупречно, и они даже смогли увидеть создание, начавшее было появляться в маленькой, специально оборудованной клетке. Все шло хорошо, но, произнося заключительные слова заклинания, Брант замешкался, и в этот роковой момент призрак исчез.
Мэр в ярости расхаживала по комнате. Брант уже дюжину раз практиковался в заклинании. Он имел все необходимое для удачного опыта: масляную лампу, золоченую клетку, золотой ошейник — его нужно было надеть на шею чудовищу — и, несмотря на это, все провалилось. Глубоко посаженные глаза женщины сузились: а случаен ли был провал? В последнее время она стала замечать, что он начал освобождаться от власти наркотика. Однажды он попытался воспротивиться ее воле, в глазах его тогда блеснуло упрямство. Необходимо увеличить дозу, решила она, чтобы быть уверенной в том, что Брант остается послушным рабом.
К несчастью, он выглядел слишком измученным, чтобы повторить заклинание. Ждать било выше ее сил, но мэр понимала, что заставлять Бранта повторить попытку бесполезно, пока он как следует не отдохнул и не восстановил силы.
Женщина вспомнила об их творении и смягчилась.
Горфлинги, как она их называла, были достаточно маленького роста и имели способность незаметно появляться и исчезать. Они были воплощением зла, и, согласно Книге Матры, их существование придавало колдунам большую силу, достаточную для того, чтобы вызвать человека из царства мертвых в мир живых. И, что для мэра было наиболее важно, горфлинги наделяли магической властью даже тех, кто не обладал к ней врожденным талантом. В своей книге Матра объясняла опасности, сопровождающие появление горфлингов, но мэр не обратила на это внимания. Опасности не будет, решила она, потому что в ее силах контролировать их действия.