Дочь молнии
Шрифт:
Это путешествие истощит терпение Амары, подумала Габрия. Тем не менее она знала, что Нэра была права: ей нужна помощь их всех, чтобы добраться до Пра-Деш и найти Бранта. Без них она бы погибла. Девушка глубоко вздохнула. Если она станет изводить спутников своим дурным характером, в этом будет мало хорошего. Ей нужно взять себя в руки и самой разобраться в своих запутанных чувствах.
Когда группа остановилась лагерем у небольшого озерца, Габрия, успокоившись, вела себя так, будто ничего не произошло. Ее прежнее смятение и гнев были похоронены и забыты. Она смеялась
Следующие несколько дней компания продолжала быстро продвигаться на север, следуя за Габрией и ее хуннули. Девушка заставляла их работать изо всех сил, потому что сознание необходимости поторопиться, пробужденное в ней видением, день ото дня становилось все сильнее. Они теряли драгоценное время. Им нужно во что бы то ни стало достичь Пра-Деш, пока Брант снова не попытался произнести заклинание.
Нэра и Эурус старались бежать с той скоростью, которую мог вынести малыш хуннули, но тяжелое путешествие, непрерывное движение начинали сказываться на ослабевших лошадях.
Как-то днем (они были уже в четырех днях езды от Джеханана) лошадь Брегана споткнулась, попав ногой в нору грызуна, и упала, тяжело придавив своего седока. Габрия, ехавшая позади воина, услышала громкий треск и увидела, как Брегана швырнуло о землю. Она соскользнула вниз и побежала к нему. Голова его была в крови, в глазах застыло выражение боли и изумления. Он попытался выбраться, но снова упал.
Все остальные спешились и подбежали к ним. Пирс осмотрел раненого, затем поднял на Этлона глаза с видимым выражением облегчения.
— Он расшибся, и рана сильно кровоточит. Возможно, придется наложить швы, но все будет в полном порядке.
— Стабсу не выжить, — хмуро заметил один из мужчин.
Они повернулись к жеребцу Брегана, все еще бившемуся на земле. Трое хуннули стояли рядом с раненой лошадью, приблизив свои морды к ее, будто успокаивая и утешая.
Виднелись раздробленные, окровавленные остатки того, что раньше было ее передними ногами.
Этлон выругался. Он знал, как Бреган любил свою лошадь. Он молча вынул меч и опустился на колени перед лошадью.
— Нет! Подожди! — нечеловеческими усилиями Брегану удалось сесть, его лицо исказила гримаса боли. На лбу его была широкая рана, и по лицу стекали струйки крови. С трудом он повернулся в сторону своей лошади, и, когда он понял, что все кончено, кровь на его лице смешалась со слезами. Он медленно подполз к Стабсу и положил его голову себе на колени, словно баюкая.
Жеребец тихо заржал и затих в руках Брегана. Не говоря ни слова, старый воин мягко запрокинул голову лошади назад, обнажив горло. Этлон, нацелясь, точно и быстро вонзил меч в шею. Стабс умер мгновенно.
Бреган, весь в крови и в слезах, закрыл жеребцу глаза и отвернулся.
Они сняли седло и узду и засыпали тело Стабса землей. Пирс и Сесен бережно подвели Брегана к кобыле лекаря и помогли взобраться в седло.
Пока воины разбивали маленькие походные шатры, а Габрия разводила огонь для ужина. Пирс приступил к врачеванию ран Брегана. Воин пришел в себя и сыпал проклятиями сквозь стиснутые зубы, пока лекарь осторожно промывал рану на лбу. Покончив с этим. Пирс начал накладывать швы, пользуясь тонкой костяной иголкой и конским волосом. Этлон и Хан'ди подошли и сели поодаль.
— Удар был очень серьезным, — сказал Пирс безо всяких предисловий. — Кажется, ему понадобится по меньшей мере день отдыха.
Вождь вопросительно взглянул на Хан'ди.
Дворянин закрутил ус и сказал:
— У нас немного времени. Если мэр не отступит от своего плана, она вторгнется в Портейн через пятнадцать дней.
— Мой лорд, я… Ох! — Бреган вздрогнул и уклонился от иглы Пирса.
— Вот что бывает, когда ты дергаешься! Ты хуже ребенка, — вычитывал лекарь. Он развернул Брегана к свету, чтобы лучше видеть рану.
— Если ты собирался сказать, что тебе не нужен отдых, — сказал Этлон воину, — забудь об этом. Мы все нуждаемся в отдыхе. — По лицу его пробежала тень мысли: казалось, он что-то вспомнил. — Правда, мы можем использовать несколько новых лошадей и медикаменты.
Пирс проницательно взглянул на вождя:
— Вы предполагаете остановиться в Рейдгар Трелд? Вам нравится эта идея?
— Нет. Но они близко, а у нас нет выбора.
Хан'ди спросил:
— А что такого с Рейдгаром?
— С самим кланом ничего особенного, — сказал Пирс, завязывая узелок на лбу у Брегана. — Все дело в их вожде, лорде Каурусе. Он ненавидит магию и не доверяет богатству Хулинина и влиянию, которым он пользуется. Прошлым летом, когда Медб втянул кланы в войну, лорд Каурус не выступал на стороне Медба, но, однако, не был союзником лорда Сэврика. Его клан остался на своих землях, выжидая, как повернутся события.
— Я не понимаю, чего он собирался ждать, — заметил Бреган. — Его клан никогда не вынес бы атаки Медба, если бы тот выиграл сражение у Аб-Чакана.
Этлон усмехнулся:
— Каурус до сих пор не верит, что мой отец и Габрия уничтожили Медба без чьей-либо помощи.
— Он не очень-то нам обрадуется, — сказал Бреган, хмурясь.
— Ему придется смириться с законами гостеприимства, — отрезал Этлон. — Мы получим необходимую помощь.
Пирс закончил свою операцию и стал приводить инструменты в порядок.
— Действие закона гостеприимства распространяется и на Габрию? — спросил он осторожно.
Хан'ди разыскал глазами Габрию: она помогала Сайеду собирать ужин.
— Она поедет с нами. Разве законы клана не проясняют этот вопрос?
— Каурус может не обратить внимания на такие детали закона, но я не позволю ему этого сделать, — ответил Этлон.
Бреган и Пирс обменялись взглядами, отмечая ледяную решимость в голосе вождя.
— Надеюсь, ты прав, — сказал Пирс. — Габрии отдых нужен больше, чем кому-либо из нас.