Дотянуться до моря
Шрифт:
Я сидел, бессильно привалившись к мраморному столу в родовом склепе Капулетти, на котором покоилась Джульетта. Я — Ромео Монтекки, и я тоже умирал, раненный в поединке ее отцом, старым графом Капулетти. Нет, почему графом? Ведь я дрался с Тибальтом! Но почему же тогда я точно знаю, что отец Джульетты мертв, и что убил его я? Боже, что сказала бы она, если бы знала, что ее возлюбленный стал убийцей ее отца?! Да, мы любим друг друга, но как смогли бы мы быть счастливы, ведь это всегда было бы между нами? Наверное, хорошо, что я умираю, и ей не придется, разделяя со мною
— Как ты нашел меня? — раздался надо мной Дарьин голос. — Это потому, что я выбросила телефон наружу?
— Да, ты умница, — через силу ответил я. — Если бы не это, я не смог бы тебя найти. Как ты догадалась?
— Ну, если честно, не такая уж и умница, — скромно потупила взгляд Дарья. — Если б умница была, сама бы вышла. А мобильник я со злости приложила об стену, он попал на кнопку выхода, дверь и приоткрылась. Только я двигаться уже не могла, но хвостик сети сюда заполз, и я тебе набрала наудачу и выкинула его. Случайность.
— Да, — подтвердил я, — потрясающая, великая случайность. А где же здесь кнопка выхода? Я искал ее, искал, но так и не смог найти.
— О, это знает только тетя Таня! — глубокомысленно подняла палец вверх Дарья. — Я тоже пыталась найти, но бесполезно. Тыкаю в то же место, куда только что прикладывала палец она — бесполезно! Она снова тыкает туда же — дверь открывается. Она говорит, что чужой может открыть только случайно.
— Как такое может быть? — удивился я. — Это за пределами рациональной логики.
— Рациональная логика здесь не действует, — наставительным тоном сказала Дарья. — Вот ты думаешь, мы где? В гараже, в гаражном кооперативе? Не-ет! Здесь что-то вроде черной дыры, другое измерение. Вот ты когда в ворота входил, ничего странного не заметил?
— Заметил, — подтвердил я. — Там дедок такой на воротах удивительный, голос его слышен, а его самого я так и не увидел. Бесплотный какой-то. Потом туман был, как живой. Но я думал, что это у меня от потери крови.
— Да нет, кровь здесь ни при чем, — фыркнула Дарья. — Здесь реально другой мир, нечистая сила, инопланетяне и прочее. Вот этот дедок — он с Фомальгаута, а тетя Таня — местная, ведьма.
— Я догадывался, — протянул я. — А разве ведьмы могут двинуть коньки от передоза?
— В каком смысле? — наморщила лоб Дарья. — А-а, это ты про то, что там, в комнате увидел?
— Ну, да, — простодушно ответил я. — А что, на самом деле все не так? Мне это что, померещилось?
— Да нет! — помотала головой Дарья. — Нет тут такого — померещилось, показалось. Просто ты видел картинку из того, нашего, привычного измерения. В том измерении после похорон мамы тетя Таня забрала меня сюда, и как начала с горя ширяться, так и не слезла уже с иголки, заколола себя до смерти.
— Что, такое горе? — засомневался я. — Чтобы прямо до смерти?
— Она маму любила, — объяснила Дарья. — Не в смысле вообще, а как женщина
«Обманула-таки!» — подумал я, вспомнив наши давние «фанты честности» и вопрос, на который Ива ответила отрицательно.
— У-у, — протянул я вслух, — вона как! Тогда понятно. Любовь — это такая штука!.. А ты-то что все это время тут делала? Почему не ушла?
— Ну, я тоже после похорон такая вполне себе серо-черная была, — нахмурилась Дарья. — Жить конкретно не хотелось. Нет, я, конечно, «расписываться в получении» не собиралась, у меня же ты остался, дочка наша. Ты же в курсе, тебе отец рассказал?
— Да, да, конечно! — улыбнулся я. — Я так рад. Только вот отец твой… умер он.
— Я знаю, — кивнула она.
— Нет, он второй раз умер, — думая, что Дарья не понимает, уточнил я. — По-настоящему.
— Да, да, я знаю, конечно, — подтвердила Дарья. — Здесь все всё знают, система такая. Потом, я его в душе похоронила уже, второй раз легче.
— Это я его убил, — признался я. — Прости.
— Нет, не ты, — помотала головой Дарья. — Он сам себя убил. Давно, когда задумал все. Кстати, я смотрела мнемозапись: у тебя ни на миг в голове не было желания его убивать, и ты ни на микрон не коснулся кинжала. Ни один настоящий суд не признает тебя виновным. А ему… Ему так и надо, он получил по заслугам.
— Как ты так можешь, он отец тебе! — скорее, по привычке, чем от души, менторски выговорил я ей.
— Он маму убил, — глухо ответила Дарья.
— Он все-таки?! — вскричал я. — А мне клялся, что она сама, сама.
— Ну, в спину он ее не толкал, — согласилась Дарья. — Она пьяная была, а он явился, как с того света. У нее крышу снесло от ужаса, а он ее словами гнал на балкон, к парапету. Шипел, как змея, в ухо: «Ты никчемная, ты ничтожество, ты хуже даже своей матери!» Она плакала, но не могла сопротивляться, как кролик удаву. Он заставил ее, смотрел, как она перекидывает ногу через ограждение, смотрел и смеялся. А потом по одному разжимал ей взглядом пальцы. Он страшный, он не отсюда. Зер Калалуш, одно слово. Хорошо, что он умер.
— Так, ну, и дальше? — видя, что Дарья загрустила, поспешил сменить тему я. — Что было дальше?
— Ну, дальше…, - смутилась она. — Я не хотела, но подумала, что была бы плохой дочерью, если бы блюла себя в день маминой смерти. Искала повод, чтобы… чтобы самой тоже было плохо, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я. — Заплатить.
— Да, да! — подхватила радостно Дарья. — Заплатить, как тогда!
— Ага, а то, что беременна — пофигу? — нахмурился я. — Ты понимаешь, что не только себя могла угробить, плательщица ты фигова?!