Дредноут
Шрифт:
Капитан перебил женщину:
— Почему бы нам не пройти внутрь, и мы расскажем девочке всю историю? — Он опустил руку на плечо Мерси и легонько подтолкнул ее к кораблю. — Это длиннаяистория, но мы постараемся изложить ее кратко. И вам ни в коем случае не придется стыдиться за папашу. Просто у нас… специфическаяситуация.
Под дирижаблем обнаружилась выдвижная лесенка, не так уж сильно отличающаяся от тех, что вели в пассажирский вагон поезда, только в два-три
В кабине с закругленными углами повсюду были рычаги, кнопки, штурвалы и переключатели на приборной панели, перед которой стояло три привинченных к полу кресла. Центральное, огромное и пустое, явно принадлежало капитану. Два других были заняты, и они разом повернулись навстречу вновь прибывшим.
Слева сидел стройный азиат лет двадцати пяти — тридцати, в свободной рубахе, выпущенной поверх обычных штанов, в сапогах, с лохмами, поднятыми на лоб.
Капитан направил на него длинный палец:
— Это Фань. Он все понимает, но не говорит. Сейчас он тянет две лямки разом — первого помощника и штурмана.
Со второго занятого кресла раздался эдакий полушутливый протест:
— Эй!
Восклицание издал тощий как поручень подросток с копной вихрастых каштановых волос.
Эдриан Клай повернулся к нему:
— А это Зик, и… и где Хью-цзинь?
Из грузового отсека в задней части судна, как чертик из табакерки, возникла голова столь же юного существа.
— Здесь, — буркнул обладатель головы и исчез.
— Там, ага. Ну конечно, он там. Ладно, это Зик, как я и сказал, а там Хью-цзинь, иногда называемый Хьюи, а иногда — нет.
Брайар Уилкс кивнула на мальчика в третьем кресле:
— Зик — мой сын. Хьюи, — она посмотрела туда, откуда появлялась голова паренька, — его приятель. Они вроде бы собираются вместе повидать мир и все такое, если сумеют уговорить капитана научить их летать.
Капитан заворчал, но вроде бы не всерьез.
— Парни они сообразительные, когда не отвлекаются, — сказал он.
Невелика похвала, но Зик просто засиял, а Хьюи опять высунулся из грузового отсека.
Мальчик-азиат выглядел ровесником Зика, телосложение у него было примерно такое же, худощавое серьезное лицо и длинная косица, как у Фаня, но одет он был точно так же, как Зик, словно они договорились между собой носить что-то наподобие униформы, как бы играя в экипаж корабля.
— Так, слушайте все, а насмотреться вдоволь еще успеете. Это дочка Иеремии, мисс Винита Свакхаммер, — объявил капитан.
— Привет, э-э, все, — промямлила Мерси. — Ну, чтоб вы знали, я… былазамужем, так что я Винита Линч. Но если хотите, можете звать меня Мерси. Это просто прозвище, но прилипло прочно. — И быстро добавила, пока никто не спросил: — Мой муж умер. Поэтому я тут одна.
— Прискорбно слышать это, мэм, — нахмурился Эдриан
Стоя в центре капитанского мостика среди чужих людей, Мерси казалась себе большой и неуклюжей, а сейчас, когда они сочувствовали ей, она ощущала еще большую неловкость. Она была выше и тяжелее практически всех присутствующих, за исключением гиганта-капитана, а ее светлые кудри слишком уж бросались в глаза, поскольку остальные были темноволосы и кареглазы. Непривыкшая ощущать себя настолько не в своей тарелке, неуютно поеживаясь от того, что стала объектом всеобщего внимания, Мерси все же продолжила:
— Вот. Спасибо вам всем за то, что нашли меня и заставили поехать к папе. Я… ценю это.
— Мы это сделали с радостью, — заверила ее Брайар Уилкс. — И теперь, когда у капитана наконец появилось несколько дополнительных кресел, вы долетите, куда нужно, даже не сидя на полу.
— И не стоя, вцепившись в грузовую сеть, — хмыкнул капитан, выдав нечто вроде шутки, понятной лишь посвященным.
Шериф не обратила на него внимания; она просто показала Мерси на стену у грузового отсека, где висела широкая сеть; перед ней стояла снабженная ремнями скамья.
— Я, вы, а также Хьюи или Зик — зависит от того, кто проиграет спор, — сядем вон там. Вы затянете эту сбрую, а я не дам вам соскользнуть, если мы угодим в воздушную яму.
Мерси осмотрела приспособление, поняла общий принцип, села и пристегнулась. Брайар Уилкс устроилась рядом с ней, а мальчишки уже пререкались, кто из них займет штурманское кресло. Словесную баталию проиграл Зик и с оскорбленным видом шлепнулся на скамью возле матери.
И тут же спросил Мерси:
— Вы уже летали прежде?
Пришлось отвечать:
— Однажды. Несколько недель назад. Из Ричмонда… вроде как в Чаттанугу.
— Вроде как? — переспросила мать мальчика.
— Долгая история.
Паровые двигатели зашипели, и капитан отдал приказ отшвартовываться от трубы. Он нажал какие-то кнопки, и корабль лениво поплыл вверх.
В первые минуты подъема «Наамы Дарлинга» никто не говорил: молчание считалось доброй приметой и прервать его можно было лишь тогда, когда верхушка корабля коснется низких тяжелых облаков над Такомой. Затем капитан взялся за штурвал и привычным жестом плавно повернул его, направив дирижабль на север. Запущенные движки послушно работали; наполненное водородом судно начало свой неспешный полет.
И вот, когда стало ясно, что все идет своим чередом и мало шансов отвлечь капитана от чего-то важного, Брайар Уилкс прочистила горло.
— Кстати, о долгих историях, — начала она, хотя никто ни о чем подобном не говорил вот уже минут десять. — Полагаю, сейчас самое время спросить, что вы слышали о Сиэтле?
— Сиэтл? — Мерси наморщила лоб. — Ну, похоже, я знаю о нем не слишком много. Когда на севере вспыхнула золотая лихорадка, путь старателей пролегал через него, верно?