Двенадцать

Макдонелл Ник

32

Судебная экспертиза идентифицировала кровь, засохшую на одежде Хантера. Это кровь Наны.

Сидя в камере, Хантер снова и снова прокручивает в голове события, произошедшие в пятницу вечером. Он старается припомнить что-нибудь, что подойдет в качестве алиби, какое-нибудь подтверждение того, где он был. На чеке от донатсов напечатано время покупки, но это на несколько часов позже. А разве бывают такие убийцы, которые через четыре часа после преступления покупают донатсы с желейной начинкой? «А может, они все так и поступают», – думает Хантер. Все это не имеет значения.

Все же прошлой ночью кое-что произошло. Хантер вспоминает одного старого мошенника. Это был старик в поношенном костюме и с кривыми зубами. Он

был высокий, нет, просто огромный, на четыре-пять дюймов выше Хантера. Тип наклонился так, что оказался лицом к лицу с Хантером, и стал что-то бормотать про больницу, своего друга и кофе. В общем, не мог бы сейчас Хантер помочь ему парой долларов. Хантер спросил, нужны ли эти деньги для того, чтобы поехать в больницу на такси, и тогда мужчина заплакал. Этот огромного роста чокнутый старик с грязным лицом и кривыми зубами начал плакать, повторяя: два доллара, два доллара, два доллара. Говорил он то по-английски, то на каком-то другом языке. И все больше плакал. Это напомнило Хантеру об отце.

33

Все говорили, что Белому Майку очень идет темный костюм, в котором он был на похоронах матери. Ему было все равно. Мать хоронили в парике, и это его разозлило. Парики – это обман, а он хотел правды. Ему казалось, что было бы лучше, если бы он в последний раз увидел ее лысой.

34

Крису досадно, что приехал фургон экспресс-почты и ему приходится спускаться и расписываться за все доставленное. Его оторвали от телевизора. Служба доставки привезла коробок десять, и он просит поставить все в упаковочную комнату, это от входа по коридору и налево. Он не замечает взглядов, которые бросают на него рабочие при слове «упаковочная». Так называется комната, где мать Криса держит подарки, упаковочную бумагу, тесьму и ленточки.

Когда рабочие уходят, Крис берет на кухне нож с зубчиками, открывает одну из коробок, вынимает из нее коробку поменьше и заглядывает в нее. В ней оказывается безупречно отлитый медный колокольчик, на котором выгравировано:

С Новым годом, Джефф и Трина!

Крис берет колокольчик за ушко и покачивает запястьем. В тишине дома раздается чистый высокий звон.

Он исследует содержимое других коробок. Там тоже колокольчики, разных размеров, и на них выгравированы другие имена. Ему становится понятно, что более близкие друзья его матери, то есть те, в чьей дружбе она больше заинтересована, получат колокольчики побольше. Он достает большой колокольчик и звонит в него одновременно с маленьким, слушает, как звон на низкой ноте эхом разносится по дому. В каждую руку у него получается взять только один колокольчик, но он достает дюжину, расставляет их в ряд на упаковочном столике, а потом начинает брать их по два и звонит до тех пор, пока не доходит до неистовства. Огромный дом весь наполняется звоном. У него устают руки, он звонит в последний раз, и когда последняя нота стихает, через минуту или две (потому что колокольчики сделаны превосходно), Крис идет наверх, к телевизору. Там он собирается убить несколько часов, перед тем как им с братом нужно будет отправиться на коктейль к тете. Можно считать, что это одна из их обязанностей – вместо выноса мусора.

35

«Белый Майк – мыслитель», – говорили его учителя. Вот о чем он думал, наблюдая, как опускается в землю гроб с телом его матери.

Тебя никто не вспомнит, если ты умрешь сейчас. Тебя похоронит и оплачет горстка людей, да и о чем еще ты можешь просить. Но ты чувствуешь себя чудовищно одиноким, потому что опасаешься что тебе не хватит силы духа, а друзья твои немногочисленны и бессильны. Ну и пусть. Это и есть ответ. Ну и пусть ну и пусть ну и пусть ну и пусть ну и пусть ну и пусть ну и пусть. Мир вихрем вырвется из-под тебя, и ухватиться тебе будет не за что, ведьты то

ли слишком умен, то ли чересчур глуп и не можешь поэтому отыскать Бога, Да и чем тебе, на фиг, может помочь Камю? Разве только размышлениями. А ты не художник, после тебя ничего не останется. Может быть, ты злишься только потому, что найти выход может помочь любовь, а ты похотлив и одинок. А она умерла, да, конечно. Возможно, все остальные чувствуют то же самое, но ты слабее их, или тебе меньше повезло, а может, ты видел то, чего не видели они все. Тебе открылась длинная дорога, которая простирается перед тобой. Она не защищена от ветров, выжжена солнцем или завалена снегом. Она может быть грунтовой или бетонной, окутанной тьмой или освещенной так ярко, что тебе придется щуриться, но каким бы ни был этот путь, он невыносимо безлюден.

Вот о чем думал Белый Майк.

36

Перед тем как отправиться на коктейль, Крис и Клод вместе выкуривают косяк. Они не так уж часто вместе курят, и обоим это кажется непривычным, ну и что, на фиг, с того.

Тетушка живет в огромной двухэтажной квартире в доме довоенной постройки на Верхнем Уэст-Сайде. В комнатах людно, шумно и дымно. Приземистые слуги-мексиканки в черно-белой униформе разносят подносы с лососем на поджаренных хлебцах, суши, крошечными кебабами и прочими миниатюрными угощениями.

Крис и Клод вместе стоят в углу Они утащили целый поднос бутербродов с лососиной, которые жадно, хотя и осмотрительно, пожирают. Иногда тетушка их куда-то тащит, чтобы кому-то представить. Оба ждут не дождутся возвращения домой, где нет никаких взрослых. Клод попивает текилу, потому что за это его никто ругать не будет. Крис представляет, как выглядели бы без одежды присутствующие немолодые дамы.

В какой-то момент тетушка тащит Криса и Клода познакомиться с Марсель, дамой средних лет, приятельницей их матери. Марсель пишет романы, которые никто не печатает. Она считает себя стильной и гордится этим. Тем, что она такая современная. Таких взрослых попадается много. Марсель спрашивает Криса, какую музыку тот слушает. Он, чтобы от нее как-то отделаться, отвечает:

– Да, знаете ли, самую разную.

– Что ты думаешь об Эминеме? – продолжает расспросы Марсель.

– Мне кажется, он потрясающий МС, – говорит Крис, – теперь он может говорить о том, что ему нравится.

– Согласна, я в восторге от его альбома.

– От какого?

Марсель не теряется ни на секунду.

– Ну, от этого, от нового. Но вообще, – быстро переводит она тему разговора, – музыка может многому научить.

– Конечно, – соглашается Крис.

Марсель улыбается.

– Вот, скажем, я. Я не особенно набожна. Все, во что я верю, вся мояфилософия, – все выражено в песне «Вообрази». Ты ее слышал? Ну, ее поют Джон и Йоко?

– Вы любите «Битлз»? – спрашивает Крис.

– Да, это великие люди.

– На фиг этих «Битлз», – говорит Клод.

37

К полуночи Джессика употребила весь «двенадцать», который отложила на новогодний праздник. «Проклятье», – думает она, проснувшись позже в постели, на простыне, мокрой от пота.

38

Парень, которому Белый Майк продает товар, красив, как фотомодель. На нем шорты и шлепанцы. Кажется, будто он просто выскочил из дому заплатить за доставленную пиццу или что-нибудь в таком роде. Глядя на него, Белый Майк вспоминает то лето, когда он работал в лагере на восточной оконечности острова Лонг-Айленд. После того лета отец продал дом в Амагансетте. Белый Майк болтался за сараем для лодок с девочкой по имени Элис. Туда, за сарай, все ходили курить. Элис была самой бойкой девчонкой и была готова к любым приключениям. Выкуривала она пачку в день. Белый Майк не курил. Он приходил к сараю просто для того, чтобы побыть с Элис, которая садилась по-турецки возле стены, курила и дразнила его. Тогда он еще не был Белым Майком.