Двенадцать
Шрифт:
Десять минут – это очень долго. Тренер устраивается в мягком кожаном кресле и ждет, когда парень закончит упражнение и принесет деньги за урок.
Крис берет скакалку и начинает прыгать, но сбивается, услышав звонок. Он прекращает прыгать и подходит к домофону.
– Кто там?
– Сара.
– А… да, заходи. – Крис думает, насколько удачно он выглядит в своей боксерской форме.
Тренер смотрит на вошедшую девочку, обращает внимание на ее внешность. Хорошенькая, хотя на тренера она особого впечатления не произвела. Вид у девочки немного нездоровый. Но
Сара тут же начинает рассказывать:
– Крис, ты просто не представляешь. Джессика говорит, что может достать для вечеринки «двенадцать».
– Слушай, пойдем-ка со мной. – Крис бросает скакалку на пол и жестом зовет ее за собой, вверх по лестнице. – Я сейчас вернусь, – говорит он тренеру.
И вот они на втором этаже, за пределами слышимости.
– Ты что, спятила?
– О чем ты?
– Ты сейчас говорила об этой дури прямо при моем тренере.
– Ну и что? Не дергайся, он просто работает на твоего отца, или как там у вас, верно? Что он может сделать? Он, наверное, и не знает, что это такое.
– Я вообще не думал, что ты увлекаешься наркотиками.
– Это же для вечеринки, глупенький.
Крис достает из отцовского стола четыре двадцатидолларовых бумажки, чтобы заплатить за час занятий боксом.
– Понятно. Но не надо при нем вести такие разговоры, ладно?
Сара ничего не говорит, слегка возмущенная тем, что пришлось выслушать от Криса такую нотацию. Крис возвращается вниз и отдает деньги. Тренер встает и смотрит на валяющуюся на полу скакалку, а потом на Криса, тот пожимает плечами. Сара поднимает брови, глядя на это. Тренер, щелкая пальцами, произносит:
– Увидимся на следующей неделе.
Крис падает в кресло, в котором до этого сидел тренер. Он напрягает мышцы груди, как будто хочет показать, что они у него всегда такие большие. Сара не обращает на это внимания.
– Как ты думаешь, кто придет? – спрашивает он.
– Может, и ты. – Сара изображает улыбку. Крис хихикает, поднимается и пытается обнять и поцеловать ее. Она отстраняет его.
– Серьезно, – повторяет он, – не хочу, чтобы народу было слишком много.
– Почему же нет?
– Ты же знаешь, к чему все это приводит. Перевернут весь дом, что-нибудь сломают. Помнишь вечеринку у Пола?
– Ага. Ты говорил, что разбил кофейный столик.
– Если гостей будет очень много, может случиться что-нибудь в таком роде.
Сара с недовольным видом прижимает подбородок к шее.
– Знаешь, мы могли бы провести вечер вдвоем, только я и ты, а? – предлагает Крис. – Да и сейчас, вообще-то, мы здесь одни…
– Нет! – Она едва сдерживает брезгливое «фи». – То есть мы должны пригласить всех самых классных людей, чтобы получилась самая потрясающая вечеринка. Чтобы о ней все узнали, и тогда мы, типа, будем знамениты.
– Я просто не хочу, чтобы здесь была толпа народу.
– Но меня ты хочешь, верно?
Он кивает. Она подходит ближе и начинает напирать на него, шагает вперед, как будто его и нет, толкая его назад, к креслу. Когда ноги его касаются
– Приглашаю я, ладно? – говорит она. Крис краснеет.
Сара целует его в висок.
– Замечательно. А теперь дай мне денег, чтобы заплатить за твою долю порошка. Джессика сказала, что ей пришлось снять много денег с отцовского счета, у меня столько нет.
Крис вообще не собирается принимать наркотик, но что же с того, он просто сделает инвестицию.
– Пошли наверх, я возьму деньги. Сколько надо?
– Две сотни. Я подожду тебя здесь.
44
Отдав Саре деньги («Увидимся завтра», – и ушла, не поцеловав на прощание), Крис идет наверх принять душ. Проходя мимо комнаты брата, он открывает дверь и сует голову внутрь. Шторы задернуты, темно. На столе в дальнем конце комнаты включена единственная лампа. За столом сидит Клод. Перед ним на куске белой ткани разложены темные металлические детали, на них блестит смазка. Руки у Клода перепачканы маслом, на шее маленькая полоска грязи. Он склонился с отверткой над своим автоматом и регулирует какой-то крошечный механизм. Он осторожно работает пальцами, очень тщательно, что поражает Криса, поскольку на Клода это не похоже.
Крис вспоминает, как однажды, когда они с Клодом были маленькими, отец подарил им модель самолета, которую нужно было собрать. У модели был двигатель, и она могла летать, если собрать ее правильно. Когда самолет был собран примерно наполовину, Клод понял, что допустил ошибку и теперь самолет уже ни за что не собрать как следует. Он выхватил модель у Криса из рук и разбил ее о стену. Няня очень перепугалась; убирая обломки пластмассы, она старалась успокоить Клода, а он плакал, всхлипывал и вопил: «Вечно у нас ничего не выходит».
Крис тоже плакал, ему было жаль самолетик. Клод убежал к себе в комнату, а экономка обнимала Криса, пока он не наплакался. На следующий день Крис попросил маму купить ему новый самолет. А потом модель собрал один из рабочих, и ее можно было запускать с крыши их особняка. Вот что вспоминает Крис, открыв дверь в комнату Клода. Кроме настольной лампы светится только телевизор в дальнем углу комнаты. Кассета с записью соревнований по борьбе, которые так любит смотреть Клод, включена без звука.
– Эй, Клод.
Клод быстро отрывает взгляд от автомата. На лицо падает желтый свет лампы, на лбу блестят бусинки пота.
– Я пошел в душ.
Клод тоже решил принять душ, поэтому оба брата идут каждый в свою ванную. Крис моет волосы шампунем и кондиционером, мастурбирует под душем, а потом мажется кремом от прыщей, зачесывает волосы вперед и любуется собой, стоя без рубашки перед зеркалом.
Клод в душе пользуется только шампунем. Он делает воду настолько горячей, насколько может выдержать, а потом включает ледяную. Каждый раз, когда температура меняется, он хватается за карниз занавески. И с каждым разом он делает воду еще горячее и еще холоднее, горячее и холоднее, пока кожа не покраснеет как ошпаренная.