ЭДЕМ-2160
Шрифт:
— Тогда ответьте, уважаемый, в чем причина Православной Унии две тысячи тридцать четвертого года? А может, вы назовете и решения Вселенского собора две тысячи тридцать второго? – седовласый мужчина хитро улыбнулся.
Саймон и Адольф молча переглянулись. Заметив удивленные взгляды, новый собеседник пояснил:
— Если бы не религия, нас бы давно раздавил Китай. Просто собор постановил...
Тут вдруг Саймону вспомнился разговор с Эйнджилом:
— Вы хотите сказать о Церкви Христа Разгневанного?
— Разумеется, – теперь пришел черед удивиться собеседнику. – Кстати, позвольте представиться. Честь имею, профессор Новгородского университета
Здесь Саймон вынужден был признать свое невежество.
— Так вот, благодаря ей, – доктор был, судя по всему, рад возможности побеседовать на близкую ему тему, – Россия смогла, наконец, решить некоторые свои национальные проблемы. Это было как второе дыхание. Справедливости ради надо сказать, что два идейных основоположника ее вообще не имели к духовному сословию никакого отношения. Согласно официальной версии они были не то журналисты, не то писатели. Однако им удалось сформировать некое мнение у части общества. Возможно, версия о писателях ближе к истине, поскольку надо иметь умение высказать мысль так, чтобы тебя услышали. Впрочем, Церковь Христа Разгневанного долгое время не была официально признанной.
— Но ведь это была всего лишь секта, – перебил его Саймон. – Их и сейчас немало.
— Не скажите, – покачал пальцем Кацман и взглянул на него поверх очков. Судя по всему, это была его манера чтения лекций. – Секта секте рознь. Да, это была секта, но вероятно, в ней было что-то большее, чем в рядовой секте. Им удалось вынудить саму Православную Церковь на реформы. Зная ее историческую консервативность, можете сами судить о размерах потрясения.
— Каким же образом, – сейчас уже заинтересовался и Адольф, – им это удалось?
— И в чем это проявилось? – спросил в свою очередь Саймон.
— А вспомните хотя бы изменения в календаре на католический манер и отказ от старославянского при службах. Правда, некоторые обороты остались, – Кацман почесал подбородок. – Ведь это привлекло в церковь массы людей ранее индифферентных к религии.
Саймон хмыкнул, но профессор продолжил:
— А теперь отвечу на ваш вопрос, уважаемый...
— Адольф Кнопфлер, – запоздало представился немец.
— Российское национальное самосознание было на грани краха. Людям нужны были сила и идея. Не важно какие, главное, что бы они их объединяли. И одновременно с этим существовали многочисленные проблемы общенационального масштаба. Национальный вопрос всегда стоял в России остро. Даже социально-экономические вопросы были к тому времени всецело подчинены национальной трактовке. Да и современную политику мягкой не назовешь.
На этот раз хмыкнул Адольф, вспомнив, как получал гражданство. Профессор продолжил:
— Церковь Христа Разгневанного дала объединяющую идею и за ней, за церковью, была некая сила. По крайней мере, поддержка целого ряда социальных слоев и политических группировок существовала. Есть и документы, однозначно свидетельствующие об этом.
— Но ведь больше здесь от стечения обстоятельств, чем от следствий и объективных причин. Очень похоже на случайность, – Саймон попутно набрал заказ и вызвал официанта.
Тот появился через пол минуты, молчаливо изъявляя желание обслужить клиента.
— Ошибаетесь, – поправил Саймона Адольф. – История не терпит случайностей,
Кнопфлер победно оглядел Саймона, но тот не дал ему насладиться триумфом:
— Вы же сами сказали только что, – возбужденно начал он, – что был кризис власти. Но разве монархия была единственной альтернативой? И вообще, разве не мог быть исход с потерей единства нации и страны?
Адольф удивленно моргнул, но быстро нашелся:
— Но ведь и это не случайность, а лишь альтернатива. Здесь все зависит от того, какие причины возобладают, – немец провел рукой по волосам и поискал пачку сигарет. – В России образовался вакуум власти, когда старая исчерпала доверие, но нация уже осознала необходимость активного сохранения своей целостности, стихийно сопротивляясь раздроблению. А вот в пользу монархии сыграло то обстоятельство, что традиционализм русских возобладал и, соединившись с проповедью Церкви Христа Разгневанного, побудил вернуть империю.
— Совершенно согласен с вами. Сам бы, наверное, не сказал лучше, – Кацман восхищенно отхлебнул принесенный официантом чай с лимоном. – Однако должен кое-что добавить: сама по себе Церковь Христа Разгневанного вряд ли могла стать реальной силой, но вот катализатором политических процессов она стать могла и стала. Православная церковь в лице патриарха Алексия III прекрасно осознала, что если проигнорирует новое сильное течение, то допустит религиозный раскол общества и национальную резню как минимум. О гражданской войне тогда предпочитали не говорить. Поэтому они и вынуждены были пойти на реформы, а для поддержания авторитета ассимилировать эту сектантскую церковь. Монархия в отличие от президентской республики согласилась подержать подобную идею.
Тут принесли ужин, и минут на пятнадцать разговор прервался. Саймон почувствовал, до чего же он голоден и набросился на шницель, как на злейшего врага. В салоне уменьшили освещение и включили тихую музыку. Кое-где люди уже спали.
Джулия так и не отлипала от окна. Саймон тоже обратил внимание на пейзаж: за окном проплывали залитые светом широкие улицы, подвесные гирлянды монорельсов, ажурные мосты и эстакады. Зона лесопарков давно уже закончилась.
Саймон с удивлением отметил, что голографических и неоновых реклам здесь не меньше чем в Европе, но они не такие кричащие. Ночной город дышал спокойствием.
Напротив Джулии сидел печальный мужчина, так же пристально следящий за проносящимся пейзажем. В этот момент из темноты вынырнула до того сказочная картина, что Саймону захотелось протереть глаза.
Красивый, как игрушечный, кремль с высокими белыми колокольнями, массивными сторожевыми башнями, зубчатыми стенами, таинственно мерцающими куполами соборов и церквей, проплывал за окном.
Поезд как бы специально сбавил скорость, что бы они получше разглядели этот памятник старины. В дополнение к картине снег почти прекратился и густыми белыми шапками лежал на дубах и елях большого парка перед кремлем. Аллеи зимнего сада были ярко освещены.