ЭДЕМ-2160
Шрифт:
Николай со страхом ожидал ответа: если этот странный Данилов откажется, а в том, что все зависит от него, Николай нисколько не сомневался, то переворот окажется мыльным пузырем.
— Хорошо, Николай Васильевич. Доставайте блокнот и записывайте адреса. Я достану вам билеты и организую встречу с нужными вам людьми, – Евгений полистал блокнот и сказал. – Диктую...
Поезд монотонно укачивал Николая.
Разговор в Санкт-Петербурге оказался утомительным. Видимо господину Невзорову не очень понравились рекомендации Данилова, а может Николай оторвал его от чего-то
Поездка получилась удачной, но предстоящий визит все равно страшил: лидер фракции это не так уж и много на политической арене России, хотя рекомендательное письмо Невзорова дорогого стоит. Человек же, к которому Николай ехал сейчас, редко появлялся на экранах и еще реже выступал с речами, и уж наверняка, почти никогда не снисходил до бесед с заштатными депутатами из-за рубежа. От всех этих мыслей у Николая заболела голова, и на него навалилась апатия – густая и вязкая, как непрестанный снег за окном. Соседи за столиком оживленно о чем-то беседовали всю дорогу. Только женщина напротив грустно, как показалось Николаю, смотрела в залепленное снегом стекло.
Николай заинтересовался, поскольку речь шла о национальной идее, и постепенно мужчина с явным еврейским акцентом переключился на тему религии. Он долго что-то говорил о вере и о религии в России, сравнивая ее с Западом. Чем дольше Николай слушал, тем больше он поражался, до чего мысли этого человека были созвучны его собственным.
...- Я не могу сказать, что я религиозный человек, но я вижу, где вера есть, а где ее нет. На Западе ее нет, а в России она есть. И поэтому мы еще живы, – закончил свое выступление сосед по купе.
Нет, понял Николай, не с грустью смотрела его соседка в метель, а скорее с каким-то по-детски наивным ожиданием чуда. Возможно, именно это ожидание заставило поступить его импульсивно.
— Вы даже не знаете, насколько вы правы, – Николай почувствовал, что должен высказать свои мысли вслух. – Запад на грани катастрофы.
— Ну, не стоит перегибать палку, – возразил человек с другого края стола.
Николай пристально посмотрел на него и сказал:
— Через год начнется большая война и мы, запад, в любом случае проиграем. Она неизбежна. И пусть в ней победит Россия.
Гнетущее ощущение утраты навалилось на Николая снова, как тогда, при первой встрече с отцом Никодимом. Украине суждено потерять независимость. Как Польше? Или это будет гораздо хуже? Впрочем, неважно – он уже решил и назад пути нет. И все же любое решение будет сопряжено с болью и потерями. Даже Россия это лишь меньшее зло. Да и есть ли в этой ситуации хоть один безболезненный выход вообще? Только далекие потомки смогут оценить его дело беспристрастно. Смогут ли?..
Поезд вздрогнул последний раз и остановился. Николай подхватил чемодан и поспешил к выходу. Теперь он был готов к встрече хоть с самим императором.
Под стеклопластовым козырьком над платформами было безветренно и сухо. Снег лепил темные пласты
В этот момент его кто-то осторожно тронул за рукав и тихо произнес:
— Вы не привезли из Киева эдельвейсы?
Николай хотел было огрызнуться, что это не по адресу и что он не торгует цветами, но вовремя вспомнил, что это всего лишь пароль.
— Распродажа в девять вечера.
— Здравствуйте, господин Москаленко.
На Николая смотрел Евгений Данилов.
— Что вы здесь делаете? – удивился Николай.
Евгений не обратил никакого внимания на пустую реплику Николая и протянул ему чип-карту.
— Слушайте меня внимательно. Здесь адрес, по которому вам надо проехать. До промежуточной остановки вас подбросит такси: темно-синий "Варяг". Не бойтесь, не перепутаете, – пояснил Евгений, заметив, что Николай хочет что-то спросить, – там только одна такая машина. Там вас будет ждать другая машина. Это серебристая "Шкода-Торнадо", на которой вас доставят на место. Не беспокойтесь, водителям дана ваша фотография. Вас узнают. До свиданья.
Данилов отвернулся и собрался уходить, но Николай все же спросил его:
— Почему именно вы?
Евгений, не оглядываясь, тихо сказал:
— Мы с вами еще не раз увидимся, господин Москаленко.
Затем он широко улыбнулся и, раскинув руки, схватил какого-то мужчину в охапку и принялся громко кричать как он рад встрече. Тот сначала отбивался, потом узнал Данилова и тоже обрадовано обхватил его за плечи. Стоящая рядом женщина тоже поздоровалась с Евгением, и Николай узнал свою попутчицу.
Он повернулся и пошел в направлении автопарковки. Садясь в такси, Николай заметил, как семейная пара в сопровождении Данилова идет к другому краю стоянки. Евгений обернулся и посмотрел долгим взглядом на Николая.
Такси тихо тронулось и выехало на шоссе.
Глава 7
В предутреннем воздухе, стеклянном от холода, тонко потрескивало – лед плыл под первыми робкими лучами малинового солнца. День обещал быть тихим. Над златоглавыми церквями и уступчатыми пагодами дрожал колокольный звон заутрени. Опушенные инеем деревья нарядным кружевом обрамляли прямые улицы вечно молодого, как бы выпавшего из потока времени, города. Иркутск просыпался.
Патрисия приехала в Иркутск рано утром. Раньше ей никогда не приходилось бывать в России. И тем более не доводилось видеть таких снежных, суровых зим. Она приникла к окну и почти всю дорогу до завода разглядывала чужие, незнакомые пейзажи: деревья в белом инее, шапки сугробов на остановках, огромные снежные отвалы на тротуарах, прохожих в теплой одежде, кутавшихся до самого носа.
В аэропорту ее встретили: как оказалось, Эйнджил уже позвонил и предупредил администрацию завода о том, что Патрисия приедет оформлять заказ на компьютерную технику. В машине было тепло и потому для нее казалось странным, что люди за окном одеты так тепло.