Эффект Эмбера
Шрифт:
– Сержусь? Нисколько.
– Я чуть было не сошла с ума от телефонных звонков. Газетные репортеры, телевизионщики... Кто только не звонил! Даже один полицейский.
При упоминании о полицейском у меня екнуло сердце, но Аралия тараторила без умолку, и я, к сожалению, не смог задать ей интересующий меня вопрос.
– Да, мне еще позвонили спонсоры... конкурса. Ой, кажется, об этом я тебе еще не рассказывала, Шелл.
– Я думаю...
– Но я обязательно тебе расскажу. Все равно практически все всем об этом известно.
– Всем,
– Я была ошеломлена и даже немного напугана. Поэтому подумала, что мне лучше перейти в твой номер. Надеюсь, ты не против?
В этот момент мы уже сидели на шоколадно-коричневом диване в моей гостиной: она посередине, я – очень близко к середине.
– Разумеется, не против. – Я снова улыбнулся. – Даже очень рад. Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы сам предложил тебе это.
– Ты и предложил. Вчера вечером.
На ее нежных губках заиграла кокетливая улыбка.
– А... конечно. Теперь припоминаю. В любом случае я рад видеть тебя здесь, Аралия. Во-первых, потому что мне нужно задать тебе несколько вопросов. Но у меня всего лишь одна минута на это...
– Я почти не спала прошлой ночью. А ты?
– Когда я наконец уснул, то спал уже как убитый. Но большую часть ночи я провел без сна.
– Я все думала об этом ужасном голом мужчине в моем номере. Ты, наверное, тоже поэтому долго не мог уснуть?
– Д... да, и поэтому тоже.
– О, я все болтаю и болтаю. Даже не спросила, чем ты занимался весь день.
Она сладко улыбнулась мне.
– Тебе это интересно? – спросил я. – Ну, я порыскал по городу, кое-что выяснил, пристрелил одного ублюдка... А, вспомнил, что я должен был сделать. Тебе и правда необходимо носить серапе, или шаль, или монишку из плотной льняной ткани.
– Так ты кого-то пристрелил? Что, насмерть?
– Да, но об этом я расскажу тебе позже. Сейчас у меня мало времени, и с каждой секундой его становится все меньше и меньше. Быстренько ответь мне на несколько вопросов. Хорошо?
Она кивнула, устремив на меня свои ясные глаза, в которых вспыхнуло любопытство.
– Ночью я прокрутил в памяти наш вчерашний вечерний разговор. Ты сказала, что твоя мать повторно вышла замуж за человека по имени Филдс. Чарльз Филдс. Верно?
– Да. Правда. Чарли сбежал от нее через пару лет, так что я практически его не помню.
– Что я хочу тебе сказать. Если Филдс – фамилия твоего отчима, значит, до его появления у тебя была другая. Правильно? Так как же звали твоего родного отца?
– Эмбер. Видишь ли, он умер еще до моего рождения, и мама хотела, чтобы мы с Питти носили фамилию Чарли, который нас впоследствии покинул. Тогда нам было совершенно безразлично, какая у нас фамилия.
Она говорила что-то еще, но я ее не слушал. Я уставился в пространство мимо ее плеча, склонив голову совсем так, как час назад это сделал
Эмбер... Норман Эмбер. Он отбывал наказание в Сан-Квентине одновременно с Малышом Бреттом и некоторое время даже сидел с ним в одной камере.
– Аралия, твоего отца звали Норман?
– Да, но я вообще не знала его... – Она распахнула синие глаза, сделала губки буквой "О", да так и оставалась несколько секунд. – А как ты узнал это?
Я чуть не ляпнул, что просмотрел его досье, но вовремя спохватился, потому что было совершенно очевидно: Аралия всю жизнь искренне верила в то, что ее отец давно умер. Сейчас, вполне возможно, его действительно нет в живых.
– Понимаешь, я... где-то видел, или слышал, или читал его имя, – промямлил я. – Да это и не важно. Лучше скажи, твоя мать все еще носит фамилию Филдс?
– Наверное, если только она снова не выскочила замуж после того, как я ушла из дома. Тогда ее звали Лора Филдс, а как зовут теперь, я не знаю. Я же тебе рассказывала, что с тех пор я ни разу не была в Бербанке.
– Угу. Она тебе что-нибудь рассказывала о твоем отце? Ну, какой, к примеру, он был человек, чем занимался?
Аралию, казалось, мой вопрос удивил, но, помолчав немного, она ответила:
– Мама не очень-то любила вспоминать о нем, а если и вспоминала, то без всякой теплоты. Правда, она говорила, что он очень умный – "башковитый", как она выражалась, иногда называла его "умным придурком". По-моему, она его совсем не понимала. Он был кем-то вроде инженера-изобретателя. Когда они поженились, он только и знал, что носился со своими изобретениями, вместо того чтобы заняться какой-то стабильной работой. По-моему, за это она его и возненавидела.
Аралия пожала плечами, видимо, истощив запас сведений о своем отце.
– А как он умер, она тебе не рассказывала? Ведь он был еще совсем молодым человеком, насколько я понял.
– Да, ему было лет тридцать. Во время очередного эксперимента то ли одна из его штуковин взорвалась, то ли его убило током, точно не знаю.
У меня были к ней еще вопросы, но они могли подождать.
– Ладно, хватит об этих мелочах, Аралия. Давай перейдем к главному, – строго произнес я. – Почему ты сидишь здесь... одетая?
– К... как одетая? Ты имеешь в виду – в одежде?
– Вот именно.
– Н... но большинство людей... о-о-о... Ты думаешь, мне лучше снять это, Шелл?
– Абсолютно точно. Э... я хочу сказать, что птица без крыльев – не птица, генерал без медалей – не генерал, а "Мисс Обнаженная Америка" – или, на худой конец, Калифорния – в одежде – это же абсурд... – Аралия уставилась на меня, видимо, не понимая, куда я клоню. – Ну хорошо, – сказал я, – попробую объяснить тебе еще раз.
Но Аралия не позволила мне продолжить. Вскочив с места, она весело захлопала в ладоши.