Элементарно, Ватсон!
Шрифт:
— Вы говорили кому-нибудь, что пишете этот рассказ?
— Да нет же. Иначе зачем бы я стал менять детали сюжета?
— Вы можете немного рассказать мне об этом случае?
Помедлив, Конан Дойл ответил:
— Да, разумеется. Вам следует знать, в чем суть дела, если мы хотим покончить с этим недоразумением прежде, чем оно станет общественным достоянием.
Он поднялся, отошел к окну и посмотрел на оживленную улицу.
— Видите ли, шотландские законы отличаются от английских. Помимо привычных вердиктов «виновен» или «не виновен» существует и третий вариант: «вина не доказана» — когда человек и не оправдан, и не осужден. Известно несколько случаев, когда этот вердикт стал камнем на шее
— Будучи адвокатом, я знаю об этой особенности, — сухо заметил Уитмен.
Конан Дойл оглянулся через плечо.
— Разумеется. Как глупо с моей стороны.
Его взгляд вернулся к улице.
— Человека обвинили в убийстве. Моего коллегу, хотя он был на пять лет старше меня и уже имел частную практику. Говорили, что Уильям — не буду называть его фамилию, если это не требуется, — влюбился в одну из своих пациенток. Это соответствует действительности. Позже выяснилось, что она отказала ему, напомнив, что вполне счастлива со своим мужем. Однако он словно помешался и в конце концов убедил себя — по крайней мере, так утверждалось, — что его шансы на успех повысятся, если она станет вдовой. А потому он начал придумывать способы добиться этого.
— Он собирался убить ее мужа? — спросил шокированный Уитмен.
— К сожалению, полиция настаивает, что именно это он и сделал. Но я считаю себя достаточно хорошим знатоком характеров, а потому думаю иначе. Уильям, которого я знал, мог всем сердцем желать, чтобы эта женщина стала свободной, однако желание и деяние — две совершенно разные вещи.
Уитмен слышал в голосе Конан Дойла неуверенность. Как будто долг повелевал ему хранить веру в друга, но события заставляли усомниться в собственных суждениях.
— Что бы он предпринял? Если бы решил действовать?
— Медицинская профессия обеспечивает доступ к некоторым лекарствам, которые можно использовать на благо пациента, но в руках преступника они также могут превратиться в орудия убийства. Требовалась лишь возможность применить один из этих препаратов. И через некоторое время жертва — муж — погибла. Или просто скончалась, в зависимости от того, верите вы Уильяму или его обвинителю. Как ни странно, в последовавший за этим год безутешная вдова обрела в Уильяме опору и в долгие месяцы затянувшегося утверждения завещания все чаще обращалась к нему за помощью. Это, разумеется, обнадежило Уильяма, и он даже начал подумывать о том, чтобы сделать предложение, как только закончится приличествующий период траура. Когда он сообщил ей о своих намерениях, очаровательная вдова попросила двадцать четыре часа на размышления. Однако на следующее утро, вместо того чтобы узнать свою судьбу, Уильям оказался в тюрьме по обвинению в убийстве.
— На основании каких доказательств? — спросил Уитмен. — По истечении года?
— Вдове напомнили, что Уильям добивался ее внимания еще при жизни супруга.
— Напомнили? Но кто?
— Ее служанка, — ответил Конан Дойл. — Которая стала одним из свидетелей против Уильяма.
— А кто напомнил служанке? — с любопытством поинтересовался Уитмен.
— Не думаю, что ей кто-либо напоминал. Судя по всему, она никогда не любила Уильяма и убедила хозяйку, что тот вел себя неподобающе при жизни жертвы. Уильям отрицал это, равно как и то, что добивался внимания замужней дамы. Как бы то ни было, дело довели до суда. Однако судья настаивал на том, чтобы полиция выяснила способ убийства супруга. Подозрение — это одно. Но вскрытие не выявило явных причин смерти. Здоровые мужчины тридцати семи лет редко падают замертво без видимых на то оснований, но в данном случае их не обнаружили. А как вам известно, универсального теста на яды не существует. Коронер провел некоторые исследования ввиду необычности обстоятельств, однако они дали отрицательный результат,
— Понимаю, почему оно вас заинтересовало.
— Действительно. Адвокат Уильяма подчеркнул, что смерть мужчины не принесла подзащитному никакой выгоды и что его предложение явилось результатом долгого общения, а не преднамеренного расчета. «Вина не доказана», — гласил вердикт, и Уильяма отпустили. Тем временем вдова наконец сделала выбор, и не в пользу Уильяма. Еще большие муки причинил ему тот факт, что она решила выйти замуж за его друга. Репутация Уильяма пострадала, и он оставил медицину.
— Но, разумеется, Холмс этим не удовлетворился.
Конан Дойл вернулся к креслу и сел.
— Ну разумеется, нет. Он выяснил, что Уильям — в рассказе его зовут Гамильтон — стал жертвой хитроумного заговора. Дело рассматривалось в английском суде, и, конечно, бедного Уильяма признали виновным. Истина же заключалась в том, что разбогатевшая вдова и друг, за которого она впоследствии вышла замуж, разработали план, чтобы избавиться от ее супруга. Сначала вдова убедила Уильяма, что он ей небезразличен. Затем использовала яд, чтобы подозрения пали на Уильяма как врача. Единственная проблема заключалась в том, что преступники по неведению выбрали совершенно неизвестный западноафриканский яд, который нельзя обнаружить. Такого в медицинской сумке Уильяма точно не было. Но существовала еще одна улика — сфабрикованная, однако достаточно весомая.
— Почему Западная Африка?
— Я провел там некоторое время, знаете ли. А в моем рассказе там некоторое время жил человек, за которого вышла замуж вдова. В любом случае коварная женщина с самого начала приманивала клиента Холмса, Уильяма, делая вид, что проявляет к нему интерес. Против столь преступной парочки у бедняги не было никаких шансов. Перспективы выглядели весьма печально, и уже назначили дату казни. Подобные безнадежные случаи и любит Холмс. Кроме того, не забудьте про таинственный яд. Холмс всегда считал себя знатоком в этих вопросах. А обращенная к Холмсу просьба Уильяма расследовать его дело также заинтересовала доктора Ватсона, поскольку речь шла о враче. «Не навреди» — гласит клятва. Более того, Ватсон служил в Индии и немного разбирался в уникальных особенностях растений, о которых мы в Англии и не слышали.
— И как Холмс решил эту задачу? — спросил заинтригованный Джон Уитмен.
— Последнюю улику Холмс получает, когда говорит вдове, что поскольку она теперь богаче своего мужа, ей следует его опасаться. И показывает ей пришедший из Африки пустой конверт, который Майкрофт принес ему из корреспонденции министерства иностранных дел. Адрес на конверте был стерт — Холмс ведь разбирается в чернилах — и заменен на адрес конторы нового супруга вдовы. Холмс вслух рассуждает, не послал ли тот за новой порцией яда. Сами понимаете, письма в конверте нет, однако вдова верит Холмсу, когда он говорит, что конверт нашли в мусорной корзине в ее лондонском доме. Она разражается слезами и признается — думая, что спасает свою жизнь, — что ее новый муж разработал и воплотил ужасный план.
— А вы не думали, что в вашем рассказе могло содержаться зерно истины, которое нельзя проигнорировать? И речь не только о Шотландии.
— Да, подобная возможность всегда существует. Но остается вопрос: каким образом кому-то удалось узнать о том, что я пишу этот рассказ, не говоря уже о том, что я его закончил? Дело было в Эдинбурге более четверти века назад. И Уильям мертв. Я об этом упоминал? Он впал в глубокую депрессию и покончил с собой через несколько лет после суда. Вот почему я решил, что можно спокойно использовать эти факты в рассказе.