Энчантра
Шрифт:
— Чёрт, — пробурчал Роуин, когда его очередной камешек откатился в сторону.
На этот раз она всё-таки сдержалась и не расхохоталась:
— Ты просто ужасен в этой игре.
— А ты, похоже, не умеешь достойно побеждать, — упрекнул он, бросая остальные камешки на землю. — Давай сыграем во что-нибудь другое.
— Какой ты соревновательный, — усмехнулась она. — Ну ладно. Во что хочешь играть? Или… хочешь заняться чем-нибудь другим?
В его золотом
— Ты намекаешь на что-то конкретное, миссис Сильвер?
Женевьева огляделась:
— Ну, как по мне, сейчас самое подходящее время показать нашей аудитории, насколько хорошо мы… работаем в команде.
Жар в его взгляде вспыхнул ярче, и она мгновенно поняла, что только что сама напросилась на «выступление», которое будет куда жарче предыдущего.
— Ты уверена? — прошептал он, мягко убирая прядь волос с её лица. — Хочешь показать им всё?
— Да, — ответила она твёрдо. Без колебаний.
Честно говоря, Женевьева раньше никогда не задумывалась о том, смутила бы её такая демонстрация. Конечно, она знала, что уже устроила нешуточное представление для наблюдателей Нокса — но ведь они были тогда полностью одеты. И всё же, Женевьеве всегда нравился секс. И выражение своей сексуальности. А почему бы и нет? Маскарадники ведь не стеснялись устраивать оргии у всех на виду — сомнительно, что её действия хоть кого-то шокируют.
Тем более, с тем голодным взглядом, которым сейчас смотрел на неё Роуин, она вообще не думала ни о ком другом.
— Ты когда-нибудь играла в «Лис говорит»? — спросил он, начиная медленно обходить её по кругу.
Она скрестила руки:
— Разве это не детская игра?
— Только не в той версии, в которую будем играть мы, — промурлыкал он.
В зеркале перед ними отражался его силуэт в маске, повторяя хищные, выверенные движения. Лис до кончиков пальцев.
Она встретилась с ним взглядом, приподняла подбородок и спокойно сказала:
— Покажи мне.
Улыбка Роуина стала шире:
— Лис говорит: сними платье.
Жар в её крови вспыхнул мгновенно.
Что ж. Переходим сразу к главному.
Он продолжал кружить вокруг неё, сцепив руки за спиной и пристально наблюдая за каждым её движением. Женевьева потянулась к вороту платья, развязала атласный бант, затем, не торопясь, расстегнула каждый из обтянутых тканью пуговок, тянувшихся до самого пупка. Когда воздушная ткань платья мягко упала к её ногам, устилая лесной пол, ей было всё равно, что она снова губит одно из своих любимых платьев. С выражением, с которым Роуин смотрел на неё, было ясно — оно того стоило.
— А теперь — сними остальное, — велел он.
Она не сдвинулась с места, с лукавой полуулыбкой
— Лис говорит.
Тогда она сняла и тонкую сорочку, и нижнее бельё, и снова оказалась совершенно обнажённой, в то время как он был одет с головы до ног. Это могло бы показаться неравным положением, но по тому, как его тело мгновенно отреагировало на её наготу, она понимала — несмотря на видимую власть, истинная сила была у неё.
Он встал перед ней, положив руки ей на бёдра, слегка раздвинул их носком ботинка. Она подчинилась, хоть он и не произнёс вслух ни слова.
— Лис говорит… — прошептал он, склоняясь к её уху. Холодок от его пирсинга обжёг кожу, и она вздрогнула. — Введи в себя палец, красавица.
Она тут же ощутила, как её всё внутри заливает теплом. Неудивительно, что существо из Ада может быть столь грешно сладостным, но всё же, с какой лёгкостью он доводил её до этого состояния, поражало её каждый раз.
Она подчинилась. Скользнула пальцем внутрь, один раз, другой, а затем, облизнув губы, провела по набухшему, пульсирующему центру между ног —
— Нет уж, — одёрнул он её, мгновенно схватив за запястье. — Я не говорил трогать себя там. Если ты не соблюдаешь правила, последует наказание.
— А это только раззадоривает, — прошептала она.
В ответ он издал низкий, угрожающе-привлекательный звук где-то глубоко в груди:
— Веди себя хорошо, неприятность. Иначе наша игра быстро закончится, и ни один из нас не получит желаемого.
Она показала ему язык — и была неприятно удивлена, когда он неожиданно прикусил его. Она вскрикнула, выдернув язык из его зубов, и поспешно провела по нему губами, чтобы снять жжение, пока он довольно ухмылялся.
— Веди себя, — повторил он.
Её тело буквально вибрировало от желания — то ли прибить его, то ли трахнуть прямо здесь и сейчас. Он отпустил её запястье, и она снова вернулась к приказу: ввела палец внутрь, ахнула от того, насколько была влажной.
— Хорошо, — промурлыкал он. — А теперь… попробуй себя на вкус.
Она не колебалась. Медленно извлекла палец, подняла к губам и с наслаждением облизала, стянув с него влажность с тихим стоном.
Громкий, низкий смешок вырвался у него из груди — и тут она поняла свою ошибку. Он не сказал: «Лис говорит».
Он опустился на колени перед ней с ленивой усмешкой:
— Ты и правда обожаешь наказания, да?
Она не была уверена, стоит ли говорить ему, что вид того, как он встаёт на колени, — это ни разу не наказание. Но в следующий миг кончик его языка описал дразнящий круг вокруг её клитора, и все прочие мысли вылетели у неё из головы.