Энчантра

Смит Кейли

24 марта

Забудьте всё, что я писала раньше в своём наивном юном порыве. Я его ненавижу.

X, Женевьева

Когда Роуин нашёл её пару часов спустя, она сидела на краю фонтана, дрожа от холода.

— Ты, похоже, твёрдо намерена заработать обморожение, — пробормотал он, подходя, снег хрустел под его сапогами.

— Оставь меня в покое, — отозвалась она.

Холод снова сделал её онемевшей, и ей хотелось насладиться этим в одиночестве.

Он скрестил руки на груди:

— Можно мне объясниться?

— Очередной раз, ты имеешь в виду? — Она усмехнулась низко, без капли веселья. — Знаешь, я понимаю, что покопалась в твоих личных вещах, чего, возможно, не стоило делать…

— Возможно? — фыркнул он.

— …но если бы я этого не сделала, ты бы когда-нибудь рассказал мне? Про письма? Про проклятие? Если бы Севин не сказал, ты бы признался, что на нас делали ставки?

— Я не соглашался на этот идиотский подкуп моего брата, Женевьева. Я, вообще-то, сказал им обоим подавиться. Я даже не помнил, что они поставили на нас, потому что обычно половину их чуши пропускаю мимо ушей. Не думаю, что это стоит ставить мне в вину.

Она опустила взгляд на свои руки. Он был прав.

Роуин присел перед ней.

— Женевьева. Посмотри на меня.

Она не подняла головы. Он тяжело вздохнул.

— Я знаю, тебе сейчас кажется, что ты потеряла контроль. Что тобой постоянно манипулируют, играют. Такова уж природа служения Дьяволу, — он покачал головой с горечью. — Но мы с тобой делали выбор сами. Неважно, что они говорят, на что ставят, как голосуют — мы выбрали свой путь. Я не могу представить, как тебе было тяжело. Как изнурительно — думать, что ты, наконец, справилась со своими эмоциями, только чтобы игра снова перевернула всё вверх дном через час. И я знаю, что в этом много моей вины. Но ты — не одна.

Она сглотнула и начала крутить кольцо на пальце, снова и снова.

— У меня теперь шрам на лице, который, возможно, никогда не исчезнет — из-за игры, в которую ни я, ни вы не хотим играть. Я впервые пропускаю день рождения без семьи, без мамы, — её голос дрогнул, — и я слишком много раз была на грани смерти. Выживала только потому, что кто-то другой позволял мне жить. Я больше не хочу выживать. Я хочу жить. Не ради мамы, не ради сестры, не ради кого-то ещё. Я хочу найти причину жить для себя. Что-то настоящее.

Он молчал так долго, что она подняла глаза, чтобы убедиться — он всё ещё здесь.

— Женевьева, ты должна выбрать жить ради себя. Ты — самая настоящая вещь, которую когда-либо сможешь испытать. Твой свет. Твоя решимость. Ты можешь обшарить весь мир в поисках чего-то другого, но этого будет недостаточно, если ты пытаешься убежать от себя. Я не знаю, кто сказал тебе, что ты недостаточно хороша, но этот кто-то был, чёрт возьми, неправ. Ты — больше, чем хороша. Твоё сердце — больше, чем хорошее. Сколько бы раз его ни обжигали. Сколько бы шрамов ни осталось. Оно будет биться дальше — храбро

и страстно — если ты только позволишь.

Глаза защипало от слёз, когда она прошептала:

— А я думала, ты говорил, что сердцу доверять нельзя.

— Я говорил — когда дело касается других людей, — поправил он. — А не тебя самой. Я думаю, ты знаешь, что у тебя доброе сердце. Думаю, поэтому ты так за него держишься.

Она тяжело вздохнула.

Он выпрямился и протянул ей руку:

— Мы же выиграли тот жетон. Значит, можем не участвовать в следующем раунде. Я подумал… может, сбежим отсюда на время. Притворимся, что Охоты не существует.

Она подняла брови, беря его за руку:

— Сбежим? Куда?

Он начал тянуть её обратно к дому:

— Увидишь. И да — ты сейчас пугающе фиолетовая.

— По крайней мере, фиолетовый мне идёт, — пробормотала она себе под нос. И вдруг в голову пришла мысль. — Эй, Роуин?

— Да, проблемка?

— Давай на перегонки, — сказала она и, не дожидаясь следующего шага, перешла в своё призрачное состояние — и побежала.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАУНД ОХОТЫ

Глава 36. АД

25 марта

Сегодня я иду в Ад. Ха.

И да, предыдущую запись я зачеркнула. Я не ненавижу Ровингтона Сильвера.

Я ненавижу, как легко он проникает под мою кожу. Как трудно ему, похоже, даётся искренность. Как — к сожалению — у нас с ним это общее.

И больше всего я ненавижу, что мысль отправиться в Ад вместе с ним кажется мне… забавной. Год назад я бы никогда не написала такой нелепости.

Кажется, я больше не узнаю себя. Может, Ад — хорошее место, чтобы начать поиски новой версии меня.

X, Женевьева

Женевьева не была уверена, как вообще полагается одеваться в Ад, но розовый, по её мнению, был подходящим цветом на все случаи жизни. Она уложила волосы наполовину вверх, заколов их золотой шпилькой, и припудрила лицо, надеясь, что это скроет яркий, злящий её шрам. Увы — не скрыло.

Платье она выбрала в идеальном оттенке сиренево-розового, с вырезом в форме сердца и вышитыми по сверкающей ткани бабочками.

Она легко повернулась на месте.

— Как я выгляжу?

Роуин скользнул по ней взглядом — медленно, изучающе.

— Как будто тебе не место в Аду.

— Превосходно, — сказала она. — Именно этого стиля я и добивалась — ангел, который заблудился.

— Я бы не сказал, что ты выглядишь как ангел.

Она оскалилась в улыбке:

— Юмбра идёт с нами?

— Юмбре не слишком нравится Ад, — ответил он. — Она стала избалованной.

Женевьева склонила голову:

— А куда она вообще девается? Когда её рядом нет?