Энчантра

Смит Кейли

Но она уже мчалась, инстинкты взяли верх. Листья и влажная почва шлёпали под ногами, ветви хлестали по плечам и волосам. Звуки погони — ритмичные удары лап, хруст под когтями — заполнили весь мир. Лес из зеркал и теней искажался и колыхался на периферии зрения, каждое отражение казалось живым, в каждом — отблеск волчьих глаз.

Я не справлюсь. Я не справлюсь.

И всё же она неслась вперёд, а за спиной раздавался топот и рык.

Умбра мелькнула сбоку, сверкая темной тенью — она уводила волка, сбивая с

пути, заминая запах. Женевьева резко свернула между двух искривлённых деревьев, толкнула зеркало, и оно, с неожиданной лёгкостью, скользнуло в сторону, открывая узкий проход. Не раздумывая, она юркнула внутрь.

За спиной что-то взвыло — вопль, полный ярости и нетерпения.

Она пробежала ещё немного и рухнула на колени, тяжело дыша. Пальцы дрожали. Сердце в горле.

Севин… его глаза… он не тот, кем был на балу. Это другой зверь. Другая тьма.

Но где же Роуин?

Она обернулась — и тут же отшатнулась. В зеркале, отражаясь неестественно чётко, стоял не волк, не Севин, а сам Нокс. В его улыбке читалось всё: и наслаждение, и любопытство, и капля разочарования.

— Что ж, моя милая миссис Сильвер, — произнёс он из зеркала, не двигая губами, — начнём настоящий раунд.

Зеркало вспыхнуло белым светом, и всё исчезло.

Глава 34. САМОЗВАНЕЦ

Погоня волка была безжалостной, пока Женевьева мчалась сквозь лес, звуки схватки между Роуином и Севином гремели позади. Умбра неслась параллельно, время от времени оглядываясь, чтобы оценить, насколько близко к ним подобрался Фамильяр Севина.

— На деревья! — крикнула Женевьева лисе. — Надо выбраться с земли!

Она прекрасно понимала, что не сможет обогнать волка — особенно волка, усиленного магией. Но взобраться на дерево — это она умела. Сколько раз она пряталась на ветвях дубов в Новом Орлеане. Она быстро огляделась в поисках подходящего ствола с низкой веткой, за которую можно было бы уцепиться.

Справа, совсем рядом, возвышалось именно такое дерево. Нижняя ветка почти касалась земли, узловатая и прочная — идеальная опора для подъёма. Женевьева ступила на грубую кору, Умбра за ней, её золотые глаза не отрывались от надвигающегося волка. Только она начала подтягиваться, всё ещё ослабевшая после бурной сцены с Роуином, как острые зубы сомкнулись на её лодыжке.

Она взвизгнула и яростно задергалась, пытаясь освободиться. Умбра тут же взметнулась на голову волка, когтями вцепившись в глаза, и тот с яростным рыком разжал пасть. Женевьева взобралась выше, адреналин стучал в висках, как молот. Она спешно огляделась в поисках Умбры — она не спасала эту лису от пираний, чтобы теперь потерять её.

К счастью, Умбра карабкалась по стволу следом, на ветку ниже. Женевьева наклонилась и протянула руку, прижимая лисицу к груди, пока волк, взвыв, пытался лезть следом. Умбра уткнулась холодным носом ей в шею.

— Ну да, я тебя тоже, — пробурчала Женевьева.

Волк, к счастью,

оказался не лучшим скалолазом, и она смогла перевести дыхание. Но покой длился недолго — Севин вырвался из чащи всего через пару секунд. Увидев её, стоящую на ветке, он рассмеялся и подошёл, похлопывая Фамильяра по голове.

— Вот это прыжок, — крикнул он, ловко вскочив на нижнюю ветку и подтянувшись повыше. Он остановился, бросив взгляд в зеркало, вмонтированное в ствол дерева, и нахмурился. — Жуткое тут место, согласна?

— Ага, — отозвалась Женевьева, подсаживая Умбру выше и снова начав подъём.

— Детка, выше лезть не поможет, — сказал Севин, совершенно искренне.

— Где Роуин? — потребовала она.

— Сейчас будет, — небрежно ответил Севин, подтягиваясь на следующую ветку. — Потерял его в тенях, когда он вырвался из хватки.

— Почему ты весь в крови? — спросила она, надеясь выиграть немного времени, чтобы придумать, как выбраться.

Осматривая лес, она заметила большое зеркало в дереве напротив. Что-то в нём привлекло её внимание.

— А, точно, — сказал Севин, взглянув на себя. — Я убил Реми. Порез вышел чуть глубже, чем планировал. Хотя… может, и не случайно. После того как вы с ним стали заигрывать в коридорах, мне понадобилось нечто особенное, чтобы выиграть титул Избранного. К тому же он украл весь мой запас леденцов.

Женевьева почти не слышала его. Внимание её было приковано к отражению. Оно не повторяло её движения. Оно наблюдало. Как будто… ждало. Женевьева перевела взгляд на ветку, по которой стояла. Та уходила вниз и в сторону, почти соединяясь с веткой у зеркала. Расстояние — не такое уж большое. Достаточно, чтобы прыгнуть.

Севин что-то сказал, но она уже не слушала. Один шаг. Второй. Она шла по ветке, как по канату.

— Эй! — крикнул Севин и кинулся за ней вверх.

Женевьева с детства славилась отличным равновесием — не в пример своей высокой сестре. Ветка под ногами сужалась, слегка пружинила, но она продолжала. Севин оказался за спиной, подпрыгнул, стараясь сбить её, и она упала на руки, вцепившись в кору.

— Продолжай! — донёсся голос Роуина снизу.

Она наклонилась, увидела его — тень у земли, лицо жёсткое, глаза впились в брата. Женевьева глубоко вдохнула и поползла дальше, платье цеплялось за сучья, руки и колени обдирались. Обернувшись, она увидела, как Севин шагает следом, будто не чувствует гравитации. Руки в карманах, походка лёгкая.

Она рванулась вперёд, добралась до края и прыгнула — к дереву с зеркалом.

Женевьева услышала, как Роуин крикнул снизу:

— Слезай!

И она знала, что должна его послушать. Спуститься на землю, туда, где он сможет её достать. Но что-то внутри неё кричало: добраться до зеркала. До того самого зеркала.

Все остальные зеркала отражали её движения, как и положено. Но это — нет. Она начала карабкаться выше.

— Да что ж ты творишь, Женевьева! — выругался Роуин. — Сейчас не время устраивать мне назло!