Эпицентр бури

Хиггинс Джек

– Полагаю, вы прочитали досье на Девлина? – спросил Броснан Мэри Таннер, когда они ехали через центр Дублина. Они пересекли реку на набережной Святого Георга и поехали дальше на другую сторону города. За рулем сидел шофер посольства.

– Да, – ответила Мэри. – Все это правда? Эта история о его участии в попытке немцев убрать Черчилля во время войны?

– Истинная правда.

– Тот самый человек, который помог вам выбраться из французской тюрьмы в тысяча девятьсот семьдесят девятом?

– Это был Девлин.

– Но, Мартин, он говорит, что

ему семьдесят. Этого просто не может быть!

– Несколько лет – пустяк, когда речь идет о Лиаме Девлине. Скажем так. Вы сейчас увидите самого удивительного человека за всю вашу жизнь. Ученый, поэт, солдат ИРА…

– Последнее – не лучшая для меня рекомендация, отпарировала она.

– Я знаю. Но не путайте Девлина с тем барахлом, который использует сегодня ИРА.

Броснан ушел в себя, став серьезным. Машина катила по Ирландии, оставив позади город.

Владение называлось «Килри коттедж». Оно было расположено на окраине деревни, рядом с монастырем. Это было стильное одноэтажное здание с готическими скатами крыши и окошками в свинцовых переплетах по обе стороны крыльца. Они укрылись там от небольшого дождя, пока Броснан дергал за веревку старомодного дверного колокольчика. Послышались шаги, и дверь отворилась.

– Сто тысяч приветов, – сказал Лиам Девлин по-ирландски и обнял Броснана.

Внутренность дома была выдержана в викторианском стиле. Большая часть мебели сделана из красного дерева, обои по рисункам Уильяма Морриса. На стенах много картин кисти Аткинсона Гримшоза, причем все подлинники.

Лиам Девлин вынес из кухни поднос с чаем.

– Моя экономка приходит только по утрам. Одна из послушниц соседнего монастыря. Они нуждаются в средствах.

Мэри Таннер была совершенно озадачена. Она ожидала увидеть старика, а перед ней был человек среднего возраста в черной шелковой итальянской рубашке, черном пуловере, серых брюках по последней моде. Темные волосы, еще достаточно густые, были, очевидно, когда-то совершенно черными. Лицо бледное, но Мэри решила, что это природная бледность. Голубые глаза были необыкновенно привлекательны, как и постоянная ироничная улыбка: казалось, Девлин смеется над миром и над собой.

– Вы работаете у Фергюсона, девушка? – обратился он к Мэри, разливая чай.

– Совершенно верно.

– Этот случай в Дерри несколько лет назад, когда вы убрали машину с бомбой… Достойно похвалы.

Она почувствовала, что краснеет.

– Ничего особенного, господин Девлин, я просто должна была сделать это.

– Мы все много чего должны, но важно то, что мы делаем. – Он обернулся к Броснану: – Анн-Мари. Плохое дело, сынок.

– Я хочу достать его, Лиам, – твердо заявил Броснан.

– Для себя или для дела? – Девлин покачал головой. – Отбрось личное дело в сторону, Мартин, или наделаешь ошибок, а этого ты не можешь позволить себе, имея дело с Сином Диллоном.

– Да, знаю, – проговорил Броснан. – Я знаю это.

– Он намерен нанести удар по этому парню, Джону Мейджору, новому премьер-министру?

– А как, по вашему мнению, господин

Девлин, он, скорее всего, сделает это? – спросила Мэри.

– Принимая во внимание то, что я слышал о мерах безопасности в эти дни вокруг дома десять на Даунинг-стрит, я не думаю, что у него много шансов проникнуть туда. – Он посмотрел на Броснана и усмехнулся: – Я вам кое-что расскажу, дорогая. Я помню, как молодой парень, мой знакомый по имени Мартин Броснан, проник в дом десять, изображая официанта на одном из приемов. С тех пор не прошло и десяти лет. Он оставил розу на письменном столе премьер-министра. Естественно, кабинет принадлежал тогда женщине.

Броснан откликнулся:

– Все это в прошлом, Лиам, а что сегодня?

– Он будет действовать, как всегда, используя контакты в преступном мире.

– Не в ИРА?

– Я сомневаюсь, чтобы ИРА была как-то связана с этим.

– Но так было в прошлый раз, когда он работал в Лондоне десять лет тому назад.

– Ну и что?

– Я подумал, что если бы мы знали, кто его нанял на этот раз, то это помогло бы.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. Дам тебе ниточку, рассказав, с кем он работал в Лондоне.

– Хорошо, шанс небольшой, но он единственное, что у нас есть, – сказал Броснан.

– Есть еще твой приятель Флад в Лондоне.

– Я знаю. Он нажмет на все рычаги. Но ему нужно время, а у нас его не много.

Девлин кивнул головой.

– Хорошо, сынок, оставь это мне, я посмотрю, что можно сделать. – Он посмотрел на часы. – Один час. Мы съедим по бутерброду и, возможно, выпьем «Бушмиллза». Потом вы можете отправиться на вашем «леаре» обратно в Лондон. Я свяжусь с вами в ту же минуту, как только что-то узнаю.

Диллон припарковал машину за углом, недалеко от похоронного заведения Харвея в Уайтчепеле, и пошел, взяв с собой портфель. Все шло прекрасно. Он нажал на кнопку звонка, и дневной привратник открыл ему дверь.

– Господин Харвей, – солгал веселым голосом Диллон. – Он ждет меня.

– Через зал мимо часовен для прощания с усопшими и вверх по лестнице. Его кабинет на втором этаже. Ваше имя, сэр?

– Хилтон. – Диллон осмотрелся, его взгляд обежал выставленные гробы и цветы. – Не так много дел?

– Вы имеете в виду торговлю? – швейцар пожал плечами. – Депрессия…

Диллон пошел через зал, остановился и заглянул в одну из часовенок, убранную цветами в горшочках и свечами. Он вошел и посмотрел на тело мужчины средних лет, одетого в черный костюм, со сложенными руками на груди и загримированным лицом.

– Бедный подонок, – пробормотал он и вышел. У конторки швейцар поднял трубку телефона:

– Мисс Мира? Посетитель. Господин Хилтон. Говорит, что у него назначена встреча.

Диллон открыл дверь в приемную Харвея и вошел. Здесь не было никакой конторской мебели. Только пара растений в горшках и несколько кресел. Открылась дверь внутреннего кабинета, и вошла Мира. На ней были черные облегающие брючки, черные сапоги и красный, до колен, кафтан. Она выглядела очень броско.