Фарос

Хейли Гай

Слуги слишком боялись его, чтобы представлять опасность. Они суетились вокруг в неизменном страхе, ставя ему на стол еду и напитки — в основном простые продукты из захваченных складов, но после стольких недель на пайках «Умбрового принца» он ел их с огромным удовольствием.

Убедившись, что его все устроило, слуги удалились в свои лачуги в лагере для рабов, за пределами стены. Скрайвок связался с «Умбровым принцем» и потребовал у капитана Грантакса отчет о ходе ремонта. Он попугал слугу, но в целом был доволен его работой. Орбитальные сооружения Ультрамаринов

были скромными, но иметь их было куда лучше, чем не иметь ничего. На столе лежала стопка планшетов — новые приказы и донесения о потерях. Они подождут. Сперва он собирался отдохнуть, поскольку уже несколько дней не спал обычным образом. Ему вдруг вспомнились разгульные дни юношества, когда в залах отеческого дома было полно взрослых, и каждый представлял для него опасность. В последнюю неделю было так же: требовалось постоянно быть настороже.

— Даже монстрам нужно спать, — сказал он себе.

Тихий смешок заставил его стремительно обернуться. Это был жуткий звук, гортанный, как у кошки, и боли в нем было не меньше, чем веселья. За прошедшие века Скрайвок успел сразиться с самыми разными ксеносами, но ни разу не слышал подобных звуков. Он не принадлежал ни человеку, ни чужаку.

На ум пришло слово «нечеловеческий».

Рука потянулась к оружию, которого не было. Тогда он сжал кулак, позволяя гневу взять контроль.

— Беренон! Что ты тут делаешь? Я не слышал, как ты вошел.

Библиарий стоял за кадильницей, в которой горели благовонные угли, в странной позе, с вывернутыми в стороны коленями. Его лицо скрывалось в тенях, и он опирался на стену.

— Ты не слышал, как я вошел, — сказал Беренон. Его голос звучал странно, низко и хрипло, и в нем был намек на то же кошачье рычание, как раньше.

— Ты ранен? — спросил Скрайвок.

— Нет, — ответил библиарий.

— В чем дело, Беренон? Если ты пришел не для того, чтобы рассказать, как проникнуть в гору, то можешь уходить.

— У меня есть для тебя предложение. Выслушай его, повелитель ночей. — Беренон глубоко, тяжело вдохнул и вышел на свет. Он подволакивал левую ногу и упирался рукой в стену, задевая знамена.

Библиарий поднял голову и улыбнулся, чего этот несчастный воин никогда раньше не делал, и Скрайвок с ужасом понял, что улыбка ему и не принадлежит. Лицо Беренона обмякло и болезненно посерело. От подергивающихся губ тянулись нити слюны. Глаза на этом мертвенном лице были совсем другие: красные с золотыми прожилками, без зрачка, и нервно бегающие из стороны в сторону.

— Тендер Скрайвок!

Голос не принадлежал библиарию. Движения его губ не совпадали со словами. У Скрайвока возникло жуткое впечатление, что говорили глаза, а не сам Беренон.

Скрайвок отступил за стол и взял болтер, лежавший рядом, на стойке. Он направил его на существо, но оно не пыталось напасть, и он пока не стал открывать огонь.

— Ты не Беренон.

Существо провело по зубам длинным розовым языком. В одно мгновение это были собственные зубы Беренона, квадратные и серые, а в другое — острые полупрозрачные иглы морского хищника. Беренон издал стон.

— Ты проницателен.

Я позаимствовал его плоть. Неплохой у него разум — сильный и своенравный. Но стены мира тонки, и он затерялся между них. Говорить с тобой непросто, но возможно, да. Возможно.

— Я слышал, что некоторые воины из Семнадцатого легиона пускают порождения варпа в свои тела и становятся их рабами. Ты такой же?

— Да и нет. Я нечто меньшее и нечто большее одновременно. Мне не нужно разрешение. Шторм Эреба открывает двери таким, как я. В какое время мы живем! Во время, когда наши миры могут встречаться и свободно переплетаться.

— Если ты ищешь здесь почитателей, ты их не найдешь. Мы сильнее остальных.

— Ты заносчив. Ты… заблуждаешься… — Последнее слово он медленно прошипел.

— Мы не монахи Лоргара. Мы не будем тебе подчиняться. Здесь никто не станет тебе служить! — крикнул Скрайвок.

Он надеялся, что кто-нибудь отреагирует на его крик, но звуки в комнате стали приглушенными, и он понял, что на помощь извне можно не рассчитывать.

— Все рано или поздно подчинятся владыкам варпа. Ты думаешь, что ты силен, но ты слаб. Ты сделан из плоти, а ни одно создание из праха и огня не способно устоять перед силой Хаоса.

— Подойди поближе, и я покажу тебе, как я слаб.

— Ты думаешь, что силен, как твой отец. Но я видел его силу, когда сражался с ним в царстве мыслей. Он думает, что поверг меня, но я не повержен. Он же бегает в пыли Макрагга, преследуя чужие цели.

— Кёрз? Наш повелитель на Макрагге?

— Ты до сих пор зовешь его повелителем — это существо, которое не раздумывая уничтожит тебя, чтобы удовлетворить свои низменные желания. Неужели он достоин твоей преданности? Ты не силен, Гендор Скрайвок, но я могу это изменить. Я предлагаю союз. Используй к нашей взаимной выгоде все, что пожелаешь, ибо таково правило сильных.

— Я не желаю с тобой разговаривать, — сказал Скрайвок и поднял болтер выше.

— Выслушай меня. У этой оболочки есть сила, но она стремительно сгорает. Отправишь меня назад или станешь смотреть, как я ухожу, — и ничего не получишь. Я предлагаю помощь лишь достойным.

— Как я.

Ладони Скрайвока стали влажными от пота. Присутствие этого существа внутри его библиария причиняло ментальную боль, страшно давило на затылок. Перед глазами плыли пятна. Его беспокоили фантомные запахи, мимолетные, но из-за этого только более раздражающие.

— Твоя амбициозность — как пламя, твой цинизм — как сладкое вино. К твоему вкусу надо привыкать, Гендор Скрайвок, Крашеный Граф, но он восхитителен на языке. Ты достоин. Вместе мы исполним твои желания.

И вновь этот тонкий язык прошелся по зубам, в мгновение сменивших форму.

— Ты предлагаешь мне силу, но нуждаешься в моей помощи. Не похоже, что ты очень силен.

— Маяк — творение древнего врага. Сейчас он — лишь слабая свеча на фоне беснующегося шторма, но я знаю, что будет дальше. Шторм пройдет, как все штормы. Маяк нужно уничтожить, или однажды его используют в качестве оружия против нас, как уже было эры назад.