Фехтовальщица
Шрифт:
Женька помолчала, а потом спросила:
— Что вам может быть за это, Кристоф?
— Плаха.
— Как?..
— Совершено нападение на королевскую полицию, трое убиты, арестованная похищена.
— Вы тоже убили кого-то?
— Я организовал нападение.
— … Кристоф…
— Что?
— Я тебя люблю, — сказала, будто взломала какие-то невидимые замки, фехтовальщица.
— … Да… ты мне благодарна, — кивнул он. — Едем. Я должен как можно скорей вернуться в Париж.
— Зачем?
Женька тронула его грудь, но он отвел
— Герцогиня устраивает прием, чтобы меня прикрыть. Я должен лежать раненый в постели.
— Вы ее любили?
— Это вас не касается.
— А герцогиня, кажется…
— Герцогиня любит только тогда, когда ей нужно. Поехали. Садитесь на лошадь.
— Не сяду.
— Почему?
— Не хочу сидеть сзади.
— Тогда идемте пешком. Здесь недалеко.
Де Белар протянул девушке руку. Она встала, и они пошли дальше. Лошадь мушкетер повел под уздцы.
— Долго я буду находиться в этом лесу? — спросила Женька.
— Недели две, пока все не стихнет.
— А потом?
— Потом уедете.
— Куда?
— Домой. Где вы там жили? Я возьму отпуск и провожу вас.
— Я не хочу домой.
— Жить в Париже вам будет невозможно. Марени не успокоится. Вы для него — отличный шанс вернуть свое место и поправить репутацию. Если вас схватят, то через вас арестуют и тех, кто вам помогал.
— Но герцогиня…
— Да, я знаю, герцогиня хочет сделать из вас свою союзницу. Оставьте это. Герцогиня — сестра короля, она выкрутится, а вот вас не пощадят.
Женька помолчала. Она понимала, что де Белар прав, но согласиться уехать из Парижа, где была школа фехтования, не могла.
— Вам опять плохо? — спросил Кристоф, заметив явное напряжение в чертах ее лица.
— Плохо, — не стала скрывать своего настроения девушка.
— Ничего, вы устали. На Марне хороший воздух и чистая вода. Вы поправитесь.
— А этот де Гран живет здесь один?
— С прислугой. Он вдовец. Дети когда-то отняли у него поместье, и он подался в Париж, нашел меня. Наши отцы дружили, и я, конечно, помог ему получить это место. Не бойтесь, он надежный.
— А еще…
— Что?
— Вы уничтожили письма Валентина?
— Да. Я сжег их там же, в доме.
— А… дневник? Вы нашли дневник Жозефины? — искоса глянула девушка.
— Нет, дневника не было… впрочем, с письмами я сжег несколько других бумаг. Мне некогда было разбирать, а что?
— Ничего. Я беспокоюсь за герцогиню. Это ведь ей было нужно, чтобы…
— Не беспокойтесь. Герцогиня в безопасности.
Женька сразу поняла, что де Белар говорит неправду, — взгляд его зимних серых глаз стал вдруг неподвижен и отстранен. Видимо, он был из тех, кто не умеет или просто не любит врать. Она угадала это не только по его изменившемуся взгляду, но и по коротким, словно рубленым фразам, по подсохшему и чужому тону, которым это все произносилось. Они оба говорили сейчас неправду, оба понимали это и оба не спешили в этом признаваться.
Скоро из-за деревьев
— Что? Как?.. Это вы, мой друг?.. Право, что случилось? Вы не один?
— Тише! Мне нужна ваша помощь, де Гран.
— Помощь?.. Но я еще не ездил за содержанием!
— Это не деньги. Я прошу укрыть здесь на некоторое время эту девушку.
— Девушку?.. А что случилось?
— Госпожу де Бежар преследуют.
— Кто?
— Она отказала одному знатному жениху и предпочла ему простого королевского солдата. Мне пришлось помочь ей уехать из города.
— Вы?.. Но почему вы, мой друг?
— Потому что этот солдат я, де Гран.
— О!.. Да… Но это… стоит ли это того, мой друг?.. То есть, простите, я хотел сказать, что, не лучше ли договориться с ее родными полюбовно? Ведь вы хоть и мушкетер, тоже не такой уж простой! Вы тоже из дворян, военные заслуги и, потом, вы говорили, что король обещал вам повышение.
— Дело гораздо серьезнее, де Гран. Девушка так решительно сопротивлялась своему знатному жениху, что отрезала ему мочку уха.
— Что вы говорите?! Это правда, сударыня? — посмотрел на Женьку де Гран.
— Да, — кивнула фехтовальщица. — Теперь меня хотят арестовать.
— Бог мой! Бог мой!
— Поэтому здесь вы помалкивайте обо всем этом, де Гран. Госпожа де Бежар поживет у вас недели две, — сказал Кристоф, — а потом я помогу ей уехать куда-нибудь. Устройте ее в доме, сударь.
— В доме? Но здесь бывает король.
— Да, вы правы. Я стал плохо соображать… ночь без сна, устал. Спрячьте девушку на острове. Это неудобно для нее, но у нас нет другого выхода.
— На острове?.. Да-да, хорошо. Я велю там как-нибудь облагородить.
— Отойдемте и поговорим об этом, — сказал де Белар и отвел де Грана в сторону.
Они говорили тихо, причем говорил больше де Белар. Де Гран кивал, морщил лоб, потом опять кивал, иногда посматривая в сторону фехтовальщицы. В конце разговора Кристоф вынул из-за пазухи какой-то сверток, перевязанный шнуром, и отдал управляющему. Тот еще раз кивнул и ушел со свертком в дом.
— О чем вы говорили? — спросила Женька, когда мушкетер вернулся к ней.
— Так… о Валентине и о нас.
— О нас?
— Никто здесь не должен знать наших имен.
— А что за сверток вы передали де Грану?
— Деньги. Де Гран добрый человек, но вознаграждение за заботу о ближнем не помешает даже доброму человеку.
Королевский мушкетер, похоже, опять врал, но фехтовальщица вновь ничего не сказала, будто продолжала играть с ним в неприятную, но вынужденную игру. Она догадывалась, что в свертке были не деньги, а он делал вид, что не знает, что она догадывается. Или он, в самом деле, не знал этого?