Форс-мажор
Шрифт:
– Слегка. На мосту ко мне сзади подбежал человек, схватил за ноги и перебросил через перила. Все было так неожиданно, я не сопротивлялся даже. Вел себя, как мешок с говном. Пока летел, выставил руки и цеплялся за все подряд. Это меня и спасло. Вначале за провод какой-то ухватился, притормозил маленько, потом, когда он оборвался – за какие-то ветки. Изменил траекторию падения, а то разбился бы в лепешку. Да еще скользнул по насыпи. Потом выполз на обочину и дождался, пока меня нашли.
– Ты не сочиняешь? Может просто, перегнулся порыгать?
– Не серди меня. У меня
– Ну, и что ты думаешь? – спросил я.
– Я думаю, что это – проделки Симохи. Мы, вернее – я, его недооценил. Ты связывался со своим ментом?
– Его нет в городе.
– Звони постоянно. И будь осторожен. Без посторонней помощи нас сожгут и передавят.
– Ты, разумеется, не видел, того, кто на тебя напал?
– Нет, я слышал, что меня кто-то догоняет, но обернуться не догадался, – голос его слегка хрипел. – Теперь тебе тяжело придется. Водкой торговать, да еще точки тарить! Наверное, по сигаретам, и по жвачке придется согласиться на доставку. Там мы будем платить процента три от суммы, но это дешевле, чем если ты просадишь ассортимент.
– Ты не волнуйся, – не совсем уверенно сказал я. – Я что-нибудь придумаю.
– Я в тебя верю, дружище, – он проглотил комок, поморщился и закрыл глаза.
– Очень больно? – по-идиотски спросил я.
– Это какой-то ужас, все тело болит, каждая его частичка. Но я в коме не был. Просто сознание терял, вроде как спал. Не видел никаких тоннелей, никакого света. Отключился, потом уже здесь включился, видимо экстрасенса из меня не получится.
– Ладно, я пойду, отдыхай, – сказал я.
Серега открыл глаза и улыбнулся.
– Ты знаешь, – промямлил он. – Тут медсестры в одних халатиках ходят, а под ними ничего – только трусики, а может, даже и их нету. У меня рука из-под простыни выбилась, а дна сестричка мне подушки поправляла, и этим самым местом прямо к пальцам прижалась. У меня встал, – он опять улыбнулся. – Как ты думаешь, может, это она специально, может, я ей понравился?
– Это вряд ли, – возразил я. – Просто она относится к тебе, как к трупу, поэтому не береглась. В следующий раз я принесу тебе зеркало, чтобы ты посмотрел и понял, что понравиться ты можешь только конченому извращенцу, который загоняется по мертвечине.
Серега попробовал засмеяться, но сморщился от боли.
– Пожалуйста, отключи мой сотовый, он, наверняка, попадет в руки к Ольге, а там как начнут мои мамзели названивать, греха не оберешься. Все, иди, я устал.
– Пока. Отдыхай, – сказал я и вышел из палаты.
Уже не таясь, я прошел по коридору к двери с кодовым замком, подмигнул опешившему менту, на секунду замешкался, борясь с засовом, и вышел в рекреацию. Спустившись на один лестничный пролет, я остановился около заплеванной урны, позвонил нашему оператору и, назвав Серегин пароль, попросил отключить его номер. Потом я нажал на нос милиционеру и, наконец, услышал голос подполковника Спарыкина.
– Да.
– Это Чебоксаров, – обрадовано сказал я. – Мне нужно с вами встретиться. Вторые сутки не могу вас вызвонить.
– Проблемы? Терпит до завтра? Я ужасно занят.
– В принципе, терпит.
– Тогда
Я совсем забыл, что завтра уже девять дней, как убили Игорешку. Девять дней, уже или всего? Мне казалось, что прошел год. Я позвонил Нельке, извинился, что не смог с ней толком поговорить, рассказал о том, что произошло с Серегой во всех подробностях, не упоминая об его стычке с Симохой. Нелька поохала, поахала, посокрушалась, мол, куда мы катимся, потом попросила привезти пол-ящика водки на завтра. Я сказал, что завтра и привезу, на том и расстались.
Вместо того чтобы спуститься к регистратуре, я почему-то стал подниматься наверх. Ноги сами привели меня к дверям в неврологическое отделение. На мне все еще был белый халат, поразмышляв на тему, нужно ли мне это, я решил, что нужно и шагнул внутрь. Никто из попавшегося навстречу медперсонала не знал, где в данный момент находится Галя. Все ее знали, все ее видели, но точно сказать ничего не могли. Только что была здесь, несла снимки, посмотрите в процедурной, спросите на посту. На посту, наконец, выяснилось, что она получает у старшей медсестры лекарства. Я спросил, во сколько заканчивается ее рабочий день, мне ответили, что в четыре.
Значит, мне нужно все успеть до четырех.
Халат я, пожалуй, отдавать не буду.
Костик ужасно торопился. Он взял у меня пятисотку, буквально бросил на топчан и приволок бабу, дожевывающую пирожок с печенью. Пока она подсоединяла электроды, крошки падали мне на одежду. Сняв ЭКГ они вдвоем вылупились на зигзаги, пошушукались и начали что-то петь про правый желудочек. Я спросил:
– Что-то серьезное?
– Ну, в принципе… – ответил Костик.
На счет руки он предложил сделать рентген, я сказал, что подумаю Кровь нужно сдавать утром, он выписал направление. Я решил, что, раз Серега тут застрял, то успею все это сделать несколько раз.
Спускались мы с Костиком вместе. По пути он гнал страшную пургу. Он говорил, что у меня все не ладно, надо бы лечь на обследование и вообще, с такой экологией нужно посещать больницу хотя бы раз в неделю. Я прекрасно понимал, что его интересуют мои наличные, но не возражал, поддакивал и кивал головой. Если ты приходишь к врачу с деньгами, то он за эти деньги напридумывает тебе кучу болезней, лишь бы ты подольше оставался от него зависимым. Я эти уловки знаю наизусть, но ничего не могу с собой поделать, тянет меня на анализы и снимки. После этих процедур я чувствую облегчение.
По пути в «угловой» киоск я, наконец, сделал вывод, что солнцезащитные очки не есть предмет роскоши или пляжный атрибут, а насущная необходимость. Если в ближайшие два – три дня я не обзаведусь данным предметом туалета, то рискую стать похожим на китайца, попасть в аварию или вовсе остаться без глаз. Весна торопилась превратиться в лето, еще чуть-чуть, и на деревьях, как бабочки из куколок, расправят свои крылья зеленые листья, на газонах и даже сквозь асфальт пробьются первые побеги, и все вокруг окрасится в зеленый цвет, единственный, после желтого, который я воспринимал почти без искажений. Валя очень удивилась моему появлению.