Глушь
Шрифт:
«Что это такое?» — заинтересовалась Патриция.
Ей показалось, что на стене была щербинка; чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала шипение.
И голоса?
Патриция не была уверена.
Она пригляделась к пятнышку. Это было отверстие шириной в сантиметр, пробуренное в стыке между двумя кирпичами.
Шипела не змея или газ, а ровный напор воды.
«Глазок», — поняла она, прислонилась щекой к стене и заглянула внутрь. Три крепко сбитых девушки лет восемнадцати-девятнадцати намыливали друг друга, болтали и хихикали. Это объясняло, почему мальчишки
Без сомнения, глазок пользовался популярностью. Стена под отверстием изобиловала пятнами засохшей спермы. Патриция улыбнулась.
«Мальчишки», — она покачала головой.
Что-то не давало ей покоя. Стрекот цикад заполнял голову и странным образом напоминал о шипении воды.
Глазок. Подглядывание. Вуайеристы.
Несколько мальчишек на пути к половой зрелости следуют порывам меняющегося тела — ничего опасного. Что же ее беспокоило?
«Сон», — вспомнила она.
Прошлой ночью ей приснилось, что за ней наблюдают. Большая часть сновидения превратилась в туман, в голове вспыхивали только отдельные яркие картинки: «Мне снилось, что кто-то смотрит на меня из окна, пока я себя трогаю».
Чем больше она думала об этом, тем отчетливее всплывали обрывки сна. Она вспомнила, что возбудилась сильнее, когда поняла, что кто-то подсматривает. Вуайерист не выдавал себя, но Патриция точно знала, что он смотрит, и возбуждение росло, так что кончила она быстро.
Единственное, что осталось неясным, — последовательность событий.
«Я мастурбировала во сне? — спросила она себя. — Или по-настоящему, когда проснулась?»
Она склонялась ко второму варианту. Откуда эти грязные сны? Секс с Эрни на глазах у мужа? Секс с незнакомцами? Повышенное либидо с тех пор, как она приехала?
Патриция не хотела себе врать: в последние два дня она была такой возбужденной, какой не была никогда в жизни. Но это было странно и бессмысленно. Аган-Пойнт был неотрывно связан с изнасилованием — самым страшным и невозбуждающим происшествием в ее жизни.
«Тогда почему я никак не могу сбросить напряжение с тех пор, как приехала?» — вертелся в голове вопрос.
Мысли утянули ее за собой. Теперь она воображала себя в душевой Поселенцев. Одна, но точно знает, что за ней следят. В паху разгорается пожар. Фантазия поглощает ее целиком: она не только видит себя в белой кирпичной комнате, но и чувствует, как мыло скользить по ее груди, животу и между ног. Пена покрывает ее с ног до головы, как облегающий костюм, и только розовые соски и несколько рыжих завитков на лобке нарушают идеальный покров. Она пристально смотрит на отверстие в стене, что-то будто притягивает ее взгляд. Руки скользят по телу — она уже не моется, а ласкает себя. Нервы на пределе, соски набухают от возбуждения. Пена слетает под давлением прохладных струй и исчезает между ног.
Чей-то немигающий глаз наблюдает за ней сквозь отверстие.
«Иди сюда, — выдыхает она. Раздвигает ноги, пальцами раскрывает набухшие половые губы. — Кем бы ты ни был, иди сюда».
Патриция закрывает глаза, распаляет себя пальцами. Она приближается к оргазму. Ее
— Привет, Патриция. Рано же ты сегодня встала.
Фантазия треснула, словно сухая ветка под тяжелым башмаком. Патриция развернулась, ошеломленная. По траве шагал Эрни, в джинсах, рабочих ботинках, с ящиком для инструментов в руках.
— Эрни. Я... я тебя не заметила! — нашлась она.
Он указал на ящик.
— Да я просто путь срезал. Джуди попросила отключить некоторые хижины от сети.
Патриция медленно приходила в себя.
«Это была самая яркая греза наяву в моей жизни! — Она коснулась своего горла. — Надеюсь, я не покраснела».
Фантазия не продержалась достаточно долго, чтобы она смогла увидеть лицо воображаемого любовника.
Надеялась ли она, что это Эрни?
Он усмехнулся, глядя на нее.
— Ты в порядке?
— Замечталась, — пробормотала она. — Что ты сказал? Отключить электричество?
— Только в трех лачугах. Нет смысла оставлять его, если им никто не пользуется.
— Что ты имеешь в виду?
Он поставил ящик для инструментов и скрестил руки на груди.
— Что ж, с тех пор как ты уехала, мало что изменилось. Разве что Поселенцев стало больше. Наверное, им тесно, вот и уезжают.
— Уезжают? В смысле из Аган-Пойнта?
Эрни кивнул. Почему-то полоска пота, оставившая темный след по центру обтягивающей футболки, показалась ей чертовски сексуальной. И эти длинные волосы, чуть взъерошенные, будто он только встал с постели...
— Трое уехали на прошлой неделе, и еще восемь или десять — с начала месяца. Немного странно... хотя может и нет. Просто потому, что я люблю Аган-Пойнт, не значит, что он всем нравится. Не тебе, например.
— Но куда они уехали? — задала она логичный вопрос.
Эрни пожал плечами.
— Ну, знаешь, адресов они не оставили, если ты об этом. В основном младшие уехали, в районе двадцати лет. Взросление и все такое. Дети часто покидают родной дом и ищут другие пастбища.
«Так и есть», — согласилась она.
— Что по поводу меня, — продолжал Эрни, его волосы тронул налетевший ветерок, — мне здесь нравится. Не могу представить, что когда-либо покину это место. Большой город не для меня. Однажды ездил в Роанок, и это больше напоминало испытание. Воздух вонючий, движение ужасное, цены жуть. Не понимаю, как ты живешь в Вашингтоне.
— Свои плюсы и минусы. Но в этот раз, знаешь, мне тут нравится. В прошлые разы было хуже.
— О да. Когда Джуди и Дуэйн поженились... Ну, с этим покончено. Я надеюсь, что Джуди скоро выйдет из траура.
— Я тоже.
— Вчера вечером она напилась как скунс, но уже видно, что, даже с разбитым сердцем, ей лучше. Беспокойства и тревоги ушли. Приятно было это увидеть. Гуляешь?
— Да. Давненько я не бродила по окрестностям. Здесь красивее, чем я запомнила.
— Мне нужно сходить на пристань, проверить, не доставили ли новые ловушки для крабов. Хочешь со мной?