Гнев солнца
Шрифт:
– Все-таки, не думаю, что он будет оказывать сопротивление. Этот человек представляет опасность прежде всего для самого себя.
– Очень на это надеюсь, – небрежно ответил подполковник, не выказав особого удивления при виде кобуры с оружием на бедре ученого, – но, во-первых – не забывайте о местных неизученных тварях, а во-вторых – наш друг прихватил такую же игрушку, как у меня. И можете мне поверить, обращаться он с ней умеет лучше многих.
Поднеся к губам мегафон, Сапрыкин крикнул:
– Олафссон! Говорит подполковник! Соблюдайте спокойствие!!! – прогремел его многократно усиленный голос над
Ответом на этот призыв была тишина, нарушаемая лишь всполохами ветра, да отдаленными криками встревоженных местных обитателей.
Академик оказался в полном смятении, такого поворота он никак не ожидал. Эхо от голоса военного набатом отзывалось в его голове. Зной стал совсем нестерпимым, по лицу ручьями стекал пот, голова ужасно болела.
Прождав три минуты, подполковник повторил свой призыв. Тот же результат. Сапрыкин растерянно обернулся.
– Что ж, тогда мы сами его найдем. Начинаем прочесывать центральный сектор. Начнем, пожалуй, с высоток. Соблюдать предельную осторожность!
Поисковая экспедиция направилась к одному из высоких зданий. Впереди шел подполковник, за ним – Литвиненко. Замыкал процессию, поигрывая УЗИ в разные стороны, нахмуренный сержант Уилсон. Поверхность пола давно прогнила и зияла прорехами, предательски потрескивая. Штукатурка почти полностью отвалилась от стен и кучками валялась вдоль потемневших плинтусов. Снизу поднимался омерзительный затхлый запах гнили. Повсюду ползали мерзкого вида черви и гоняющиеся за этими полуслепыми тварями не менее противные пауки, где-то шелестели змеи и заунывно ухали какие-то птицы. Все стены уже начали порастать чем-то вроде коричнево-зеленого плюща, омерзительного на вид, пахнущего затхлостью и дерьмом. Небольшие, вполне обычные, ящерицы разбегались по своим убежищам, завидев людей. Более крупных видов, к счастью, пока не попадалось.
Сапрыкин нервничал все больше по мере подъема. Он снова начал терять всю свою молодецкую удаль. Командир весил больше всех, и треск покрытия под ногами вместе с жарой и ответственностью за подчиненного изрядно действовал ему на нервы. Они были под самой крышей, но никаких следов Олафссона пока так и не обнаружили. Зато здесь было настоящее царство мелкой и надоедливой мошкары. Укусы были не опасны, но насекомые норовили залезть в рот и в одежду, отчего тела членов отряда совсем скоро начали нестерпимо чесаться.
– Куда же он подевался, мать вашу! – кратко выругался багровый от жары подполковник. – Следы ведь вели к этому комплексу. Устроим небольшой привал, пить хочется нестерпимо. Я и не думал, что здесь, на этих широтах, бывает такая жара. Она, в придачу ко всему, еще и нарастает. Прямо как на вулканических планетах. Вот там иногда и никакие самые современные нанокостюмы не помогают.
С мыслью о том, куда только не заносила судьба этого бравого вояку, академик снова невесело усмехнулся. Вот ведь, как бывает. С виду планета, как планета – ничего особенного. Просто жаркая и влажная, пусть и со своими многочисленными загадками. Случись же исчезновение одного человека и пожалуйста – настоящее испытание для всех остальных.
Они сели прямо на потрескавшийся и иссохший, несмотря на влажность, пол, перекусили сухим печеньем неизвестного происхождения из запасов
«А ведь я о нем ничего и не знаю, – подумал академик, – женат ли, откуда родом… Одиночество все-таки делает человека черствым. Сколько мы с ним вместе выпили, а мне и в голову никогда не приходило поинтересоваться о личной жизни Александра».
Сам Литвиненко был уже два года, как разведен. Жене не нравилась кочевая жизнь, и она, в конце концов, сбежала то ли с художником, то ли с оперным певцом, то ли с актером, да и какая теперь разница (как же все в жизни порой банально!). Связь с ней была оборвано неожиданно, окончательно и бесповоротно. Михаил тогда сильно переживал, крепко выпивал, искал повод встретиться, но… Сейчас ученый уже ни о чем не жалел, с головой окунувшись в работу. Он и вызвался возглавить их экспедицию на Тихий Омут, чтобы быть подальше от цивилизации, такой привычной и надоевшей.
Мыслями Михаил непроизвольно вернулся в прошлое. Безоблачное детство, прекрасная учеба, внимательные родители… Его отец был капитаном торгового звездолета, мама – профессором истории. Юный Миша же с детства интересовался различными экзотическими животными, потом пришло увлечение ксенопсихологией. Родители поддерживали его во всех начинаниях, он в ответ радовал их отличными результатами в учебе, но особых надежд все-таки не подавал. Так, отличный мальчик с хорошими показателями по всем предметам, далеко не гений.
И тут случилось неслыханное везение для любого жителя Империи. Отец после выхода в отставку за свои былые заслуги совершенно неожиданно для всех получил назначение на ответственную координационную должность в министерство торговли. Семья переехала в столицу – на планету Троя. Как объясняла мать, происхождение этого названия до сих пор неизвестно. По самой значительной версии так назывался старинный древний город, прославленный в веках. О нем слагались легенды и писались поэмы, сохранившиеся до наших дней. Правда, наверняка в сильно измененном виде.
Находился этот город будто бы чуть ли не на самой родоначальнице человечества – Земле, ныне полностью закрытой для посещений. По слухам, там сейчас находился грандиозный музей, а вся звездная система объявлена заповедной зоной. Даже члены императорской фамилии должны были просить специального разрешения для ее посещения. Поговаривали, что ни императорская чета, ни их дети: старший сын и наследник престола строгий и напыщенный старший Принц Луциус Антон, прелестная Принцесса, жгучая брюнетка с всегда безупречной прической и неотразимой внешностью, Агнолетта Патрана и младший Принц – фанатичный исследователь и заядлый искатель Предтеч и других цивилизаций – Алексиус Амвросий, не могли посетить Землю без предварительного запроса. Но все это были, по мнению Литвиненко, легенды.