Гнев солнца

Трофименко Кирилл

Подполковник вмиг посерьезнел и стал еще более суровым, чем обычно. Очень он не любил, когда с ним разговаривали подобным образом.

– Катя, будьте благоразумны! – поспешил вмешаться академик. – Когда Александр Владимирович со своим отрядом уйдет, нас, скорее всего, никто не сможет спасти в случае опасности, не знаю уж, какого рода.

– Нас? – девушка иронично осмотрелась. – Мне кажется я здесь совсем одна.

– Я останусь с вами! – с пылом воскликнул Михаил, тряхнув своей белоснежной шевелюрой так, что волосы растрепались от кивка.

– Ах, Миша, Миша… – вздохнула Долгополова, глядя на взбудораженного и такого милого в этот момент ее сердцу подтянутого, атлетичного мужчину, –

какой же вы наивный. Кто вам позволит остаться? Вы же военный исследователь, хоть и в запасе, и обязаны подчиняться приказам.

Академик скосил взгляд на Сапрыкина. Тот кивнул – именно так. Прежде чем Литвиненко успел возразить, подполковник добавил:

– Милая леди, повторяю, температура неуклонно повышается. Энергия вашего стационарного Терминала все-таки не бесконечна. Скоро вы не сможете ее получать. Да и так происходят постоянные сбои. Идет мощнейший атмосферный фронт, и даже ваша платформа может не выдержать надвигающихся штормов. Беспалые кайманы размножаются невероятными темпами, и никто не знает из-за чего, – сделав трагическую паузу, он добавил. – Вот, что вас ждет, если вы не покинете этот милый уголок. К тому же, по данным разведки, с юга надвигаются толпы воинствующих психов, мародеров, бандитов, последователей различных сект и прочей шешуры. Сможете с ними справиться в одиночку?!

– Я буду очень осторожна, подполковник, – холодно промолвила Екатерина, – можете обо мне не беспокоиться. Сапрыкин грустно рассмеялся.

– Время подумать у вас еще есть. Поймите, я уговариваю вас уехать даже не из-за заботы. Считайте это чувством долга и ответственностью.

– Я-то думала ваш долг – первым встретить опасность, – горько заметила Долгополова, – а не улепетывать, поджав хвост.

Подполковник резко поднялся. Лицо его пылало.

– Что ж, леди, я вас покидаю и очень надеюсь увидеть снова в добровом здравии и такой же ослепительно красивой. Я говорю это абсолютно искренне. Всего доброго, господа. Обдумайте все хорошенько. Я не склонен к преувеличениям. Вам стоит помнить об этом.

Когда катер с отрядом Сапрыкина отчалил от платформы, Екатерина поднялась и поставила перед академиком бутылку фантастически дорогой текилы из центральных районов Империи, рюмку и пару лимонов. Она знала вкусы своего белокурого друга. Напиток подобного качества не мог позволить себе никто на планете, даже наместник Крюгер, насколько Литвиненко было известно.

– Миша, не думайте обо мне плохо. Я привыкла к этому месту, – она нарезала ломтиками лимон, подала немного соли в миниатюрной вазочке и налила текилу в рюмку. – Кроме того, я думаю, подполковник сильно преувеличивает.

– Я и сам не предполагал, что все произойдет столь стремительно, – задумчиво ответил академик. – У меня здесь еще масса неоконченных дел. А теперь не знаю, что и думать.

– Так вы меня не покинете? – тихо спросила Долгополова.

Литвиненко сделал бутерброды с «настоящей» (понятное дело, что аналог древнему сорту) «Останкинской» колбасой (и где она только все достает?) и выпил третью стопку напитка. «При здешнем климате уже должен бы под столом валяться, ан нет. Только бодрости и прибавляет до определенного предела», – подумал Михаил, как бы невзначай дернув немного растрепанной челкой. Закусив лимоном, он ответил:

– Думаю, совершу самый необдуманный поступок в своей жизни, но я останусь. Подполковник не сможет все-таки в данных обстоятельствах заставить меня подчиниться, но он нисколько не преувеличивает опасность. Все на самом деле обстоит именно так. Ситуация ухудшается с каждым днем. Даже я смог это заметить. Однако в этом регионе скрыта масса тайн и мне хотелось бы получить ответы на многие вопросы. И главное – вы остаетесь,

самая главная тайна!

– Вы можете поселиться у меня, – с непринужденной улыбкой знающей себе цену женщины сказала Екатерина, – все, комфортнее, чем на вашем плавающем корыте. А оборудование мы можем перевезти. Места достаточно, я полагаю.

– Катя, вы делаете мне чрезвычайно соблазнительное предложение. Мой персонал все равно уже с месяц, как разбежался, но я справляюсь и без них. Пользы никакой от этих разгильдяев не было. К тому же, вы самая восхитительная женщина на планете. Поэтому, мне очень лестно.

– Не замечала в вас раньше склонность к комплиментам, Михаил Андреевич, – с напускной строгостью ответила Долгополова и глаза ее под длинными черными ресницами задорно блеснули, – но мне они нравятся. Между прочим, все не так безнадежно, как говорит Сапрыкин. У меня ведь тоже есть катер. И он довольно мощный, уж можете мне поверить.

– Вы же сами знаете, леди, что через сильный шторм он не прорвется, – ответил академик, – он поврежден и начал ржаветь. На вашем вертолете мы тоже вряд ли сможем улететь. При здешних бурях, и в это время года. Правда, существует возможность и его загрузить на катер, на всякий случай. Думаю, ваше судно еще способно его выдержать. Вот только сомневаюсь, что сам вертолет поднимется в воздух, даже не смотря на наличие больших запасов топлива.

Академик осмотрел шикарное помещение, не переставая удивляться, откуда все это могло появиться. По стенам были развешаны гравюры и натюрморты – прекрасные копии старинных земных живописцев. В углу в полумраке стояла скульптура, очевидно, с Козерога-5. Прекрасные имитации живых цветов в горшках, подлинные ковры с Переславля – планеты, славящейся своими рукодельницами, вазы из настоящего фарфора находились тут же, и прочее, прочее. Литвиненко не смог определить откуда все это богатство, такое нелепое здесь, на первый взгляд. Возможно, с самой Земли. Считавшаяся прародиной человечества планета уже много столетий считалась заповедной и фактически была закрыта для посещений. И уж тем более, оттуда нельзя было ничего вывозить.

Имелась здесь и прекрасная коллекция книг различных жанров на любой вкус и возраст. Все это должно было стоить баснословных денег. На самом почетном месте – великолепно выполненный портрет довольно молодого человека в щегольском парадном генеральском мундире.

Перехватив его взгляд, девушка глухим голосом пояснила:

– Это мой отец, Юрий Антонович Долгополов. Он был влиятельным человеком на Козероге-5. Погиб во время налета кораблей Ост-Эндской Конфедерации. Я происхожу из древнего, богатого и некогда могущественного рода. Точнее, я – последняя из древнейшего рода князей Долгополовых.

Это все сразу объяснило: и роскошь, и манеры, и независимость поведения, и яркую внешность.

Литвиненко помнил ту историю на Козероге-5. Около трех десятков провинциальных звездных систем, расположенных в труднодоступном секторе галактики, возомнили, что могут бросить вызов Троянской Империи. После четырех сотен лет относительного мира в тех краях их удар был особенно внезапным. Самым возмутительным был тот факт, что люди пошли против людей своего же государства, тогда как неизвестно еще, как вести себя с Чужаками – представителями негуманоидных рас. Повстанцам удалось завоевать несколько незначительных периферийных областей Империи, пока они не рискнули напасть на Козерог-5 – один из ключевых центров этой области Империи. Здесь они получили достойный отпор, а вскоре на помощь осаждаемым подоспел пришедший в себя от неожиданности Имперский военный флот. Мятеж был быстро подавлен, но стоил десятков миллионов человеческих жизней, что было очень на руку Чужакам.