Гнев солнца

Трофименко Кирилл

Нападавшие отошли на свои исходные позиции и объявили о независимости и создании Ост-Эндской Конфедерации. Так как их планеты были окружены плотными слоями метеоритов и астероидов, которые они знали просто прекрасно, разбить их оказалось очень тяжело. Поговаривали, что ост-энды, прорываясь на простор сквозь эти угрожающие ряды космических обломков, сами теряли до трети своих кораблей при всех имеющихся у них подробных картах и проложенных маршрутах. Локальные бои продолжались до сих пор, но обе стороны понимали тщетность противостояния. Империя блокировала подавляющее большинство выходов из близлежащих гипер-туннелей, и Конфедерация оказалась практически в полной изоляции.

Все произошло настолько

стремительно, что другие разумные расы и человеческие государства так и не сумели воспользоваться ситуацией. Зато с тех пор остальные отдаленные области Империи и не помышляли о независимости. Правда, местные конфликты между окраинными провинциями происходили с незавидной регулярностью. В таких случаях Империя предпочитала сохранять нейтралитет до тех пор, пока не наступит угроза ей самой.

Такая политика использовалась веками и приносила свои плоды. Хотят драться – пусть машут кулаками и бряцают оружием. Лишь бы не мешали общей безопасности государства. Да и на поставках оружия в таких случаях всегда можно неплохо заработать. Причем, оружие могло продаваться всем конфликтующим сторонам одновременно. Этим занимались не только государственные корпорации, но и частные. Никто не упускал возможности погреть руки на чужом горе. Так было на протяжении всей истории человечества, так и останется на тысячелетия.

То, что там гибнут люди – подданные Империи, власти не особенно беспокоило. Когда же события начинали принимать угрожающие масштабы, у границ конфликтующих сторон появлялся Имперский флот, и все на этом обычно заканчивалось. Дальше уже шли какие-то процессуальные разборки, местные князьки мирно перераспределяли властные полномочия под контролем людей из Центра, и мир на время восстанавливался. До следующего конфликта. Все шло своим чередом…

Все эти события мгновенно промелькнули в памяти Литвиненко. Сам он был не согласен с таким положением дел, но понимал, что другого пути развития на данном этапе нет. Чтобы сохранить что-то очень большое, частенько приходится жертвовать малым. Академик подозревал, что в некоторых случаях Император с согласия имперского Совета специально разогревал вражду на периферии. Не зря же правительство позволяет Провинциям, а иногда даже и отдельным секторам, иметь законы, часто противоположные соседским.

В некоторых секторах даже разрешено рабство (уму непостижимо!), а они веками мирно соседствуют с демократическими республиками, где чуть ли не каждого депутата в местные органы власти избирают. И находят ведь точки соприкосновения к всеобщему удовольствию! Пока опять не разругаются из-за какой-нибудь планетки, где обнаружены запасы редких ресурсов.

Впрочем, тут, в зависимости от ситуации, Совет сам постарается наложить свою лапу. Если галактические корпорации не опередят. С ними лучше не ссориться. Хотя фактически они и подчиняются Империи, а все же уже давным-давно имеют собственных хозяев, которые и сами друг друга на дух не переносят. Этакие частные государства в едином организме. Хотя едином ли? Так, на словах…

«Все-таки запутанное дело эта большая политика и очень хорошо, что к нам она не имеет никакого отношения», – подумал Литвиненко. Он часто ловил себя на мысли, что оказался здесь, на отшибе и в стороне от галактических интриг, только из желания быть подальше от всей этой грязи. И вот на тебе – вроде прогонять и отсюда собираются. Хотя и из вроде бы добрых побуждений.

Вслух же он сказал:

– Мои соболезнования, леди. Но что же заставило вас уединиться в этой глуши? Ваше место на светских раутах в крупнейших центрах Империи. Уверен, вы бы там имели оглушительный успех.

– А так все и было, – ответила Екатерина, – но мне это жутко опостылело. Отец никогда не был против моих увлечений биологией и ботаникой, и

после его смерти я отправилась прямиком сюда. Эта планета – сплошная загадка. Эффект псевдоводорослей так до сих пор досконально и не изучен. И вообще, творится какой-то бардак! Наместник только и умеет, что карманы набивать. Сколько сброда сюда пустил всевозможного? В новостях же – тишь да гладь. Там, в основном, об имперских успехах талдычат. Хорошо Терминал иногда включается, чтобы быть в курсе событий. Может, вот так в мутной водице и удастся сделать грандиозное открытие. Впрочем, что я так все раскритиковала. Сама иногда тоже позволяю себе некоторые вольности, – она снова лукаво улыбнулась. Улыбка у княжны была просто ослепительная, Михаил почувствовал, что земля у него уходит из под ног, сам он поддался непонятной эйфории.

– Ох, боюсь, эти ваши вольности должны будут взять некоторую паузу, – вздохнул академик, – ведь если подполковник Сапрыкин нас покинет, мы останемся совершенно одни. Но во мне тоже пульсирует жилка авантюризма, и поэтому я остаюсь. Это может быть даже очень интересно! А то все опыты да опыты.… Выпьем же, милая госпожа, за то, чтобы и на этот раз все обошлось.

Глаза его возбужденно засверкали, и он опрокинул в себя еще одну рюмку бодрящего напитка, настроившись на приятный разговор в надвигающихся сумерках.

Однако Долгополова не позволила им ограничиться простой беседой. Как уже не раз бывало, с ней вдруг произошла разительная перемена. Глаза княжны хитро блеснули, и она утянула Литвиненко на диван, при этом отчаянно громко постанывая вперемежку со всхлипами.

Михаилу даже не пришлось стягивать ее роскошной платье. Когда они через несколько мгновений оказались у большой кровати с балдахином, на Екатерине были только узенькие шелковые трусики темно-красного цвета. Ее большие налитые груди с розовыми сосками призывно манили, и академик, чувствуя все возрастающее возбуждение, сжал их руками. Соски молодой женщины мгновенно набухли, и Михаил немедленно к ним приник. Екатерина застонала еще громче и стала срывать с Литвиненко одежду, что-то сладко пришептывая.

Когда единственным предметом одежды у обоих любовников на двоих остались те самые трусики, княжна игриво отстранилась и провела языком по груди мужчины, опускаясь все ниже. Ее губы и язык были горячи и податливы.

Доставив ученому удовольствие, она, наконец, избавилась от оставшегося кусочка темно-красного материала на своем теле. Взгляду Литвиненко открылся гладко выбритый низ живота с совсем тоненькой вертикальной линией коротких темных волос, и мужчина с утробным рычанием, сжав крупные округлые бедра Екатерины, не преминул насытить и огромные сексуальные аппетиты девушки.

Глава 3

Через несколько часов измотанный, но воодушевленный и довольный Михаил вернулся домой и наскоро перекусил овощным салатом из огурцов и помидоров, заправленных майонезом. Потом не удержался – поджарил себе еще пару сосисок из своих постепенно истощавшихся запасов и выпил несколько бокалов красного вина с Тубулии. Оно показалось ему на редкость восхитительным.

Когда охватившее его после встречи с Долгополовой возбуждение несколько спало, Литвиненко снова взял маленький прогулочный катер и вскоре пришвартовался к борту военной базы – штабу отряда подполковника Сапрыкина. Академик по трапу поднялся на палубу и, обернувшись, увидел на противоположной стороне лагуны неясный из-за вечернего марева силуэт Екатерины, стоявшей на небольшом наблюдательном балкончике. Кажется, она что-то курила. Может даже псевдоводоросли, с которыми, как сейчас оказалось, можно делать практически все. На ней, как можно было судить издалека, было все то же темно-синее платье, от которого она совсем недавно так ловко и незаметно избавилась.