Год Единорога
Шрифт:
— Во имя Костей Смерти, Власти Серебра и Силы нашей Воли… — все это произносилось беззвучно, но каждое слово этого грозного заклинания болезненно отдавалось у меня в голове. — То, что мы разъединили во имя этих трех, никто и никогда не воссоединит!
На мерцающую тетиву наложили светящуюся стрелу. Я попыталась рвануться и бежать, но их объединенная воля словно приковала меня к дереву. И стрела наконец полетела…
Меня пронзил странный леденящий холод и тут же превратился в жуткую боль, которую я едва могла вынести. И я все так же стояла, прислонившись к дереву… Или нет? Ко мне вернулось мое двойное зрение, и всю
Внезапно я снова ощутила тот же пронизывающий холод и вдруг стала той, лежащей на земле Джиллан.
Я открыла глаза. Медленно прояснялось мое сознание, и с ним вместе возвращалась память. Прямо надо мной было тяжелое зимнее небо, и с него медленно падали тяжелые снежные хлопья. Куда же делись палатки?
Я с трудом поднялась и огляделась. Все та же долина, в которой мы ждали, когда откроются Врата в страну Всадников, но она была покинута. Не было — видно ни палаток, ни привязанных рядом лошадей. Снегопад, похоже, начался недавно и не успел еще засыпать кострище, выложенное почерневшими камнями. «Огонь, — мелькнуло у меня в голове, — костер!» Вот что мне сейчас было необходимо, чтобы избавиться от странного знобящего холода.
На четвереньках я подползла к кострищу и сунула руку прямо в золу. Увы! Зола давно остыла, а камни были еще холоднее, чем мои руки.
— Хейррал! Кильдас! — громко позвала я. — Хейррал!
— Хейррал! — гулко прокатилось эхо по глухим скалам, и это было мне единственным ответом. Лагерь был покинут, и все, кто здесь был, куда-то ушли!
Но я, к сожалению, уже хорошо понимала, что это не сон, не кошмар, а самая настоящая правда, от которой мне стало совсем жутко. Похоже, я действительно чем-то очень мешала Всадникам, и они избавились от меня самым простым способом — бросили в этой долине.
Правда, я свободна… и вполне могу последовать за ними сама.
Шатаясь, я поднялась на ноги и пошла в дальний конец долины. И тут… Я ахнула и бессильно присела на камень. Тут снова стояла та же гладкая, глухая и непроницаемая стена. Действительно ли здесь открывались Врата? Если так, то теперь они опять наглухо закрылись.
Я окончательно замерзла. Больше всего мне хотелось лечь прямо на снег, уснуть и никогда не просыпаться, но меня остановил только страх, что снова увижу этот жуткий пепельно-серый лес и ужасные клубящиеся тени. Из последних сил я снова вскарабкалась на каменный горб. Меховая подстилка, на которой я лежала, уже покрылась снегом, а рядом с ней я с радостью заметила свою сумку с лекарствами.
Онемевшими от холода пальцами я достала флакончик, отпила несколько глотков и стала ждать, когда по телу разольется благодатное тепло. Но оно так и не появилось. По-прежнему мне было холодно, словно где-то внутри меня образовался огромный кусок льда и не давал мне согреться.
Но лекарство, по крайней мере, прояснило мое сознание и снова вернуло мне власть над телом. У меня оставалась моя подстилка и сумка, а из одежды только то, что было на мне, и больше ничего. Ни оружия, ни еды, ни каких-либо припасов.
Я отыскала остатки дров, привезенных Всадниками, и сложила их на старом кострище. Пару веток я осторожно смазала мазью и капнула
Огонь приятно согревал лицо и руки. Да, это было настоящее живое тепло, но внутренний холод, поселившийся во мне, он растопить не мог. Я ощущала внутри себя гулкую, ледяную пустоту. Хотела бы я знать, что они у меня отобрали. Конечно, не жизнь, так как я продолжала двигаться, испытывать голод и жажду, и прекрасно осознавала все происходящее. Лекарство из моей сумки помогло заглушить голод, вместо воды я поела немного снега, но эту внутреннюю пустоту я ничем не могла заглушить. И я чувствовала, что до тех пор, пока не верну себе то, что они у меня отняли, я никогда не стану прежней.
Я была уверена, что та Джиллан, которую увели с собой оборотни, это какая-то часть моего «Я». Снилось ли мне это или было на самом деле? А может быть, они нарочно усыпили меня в последнюю ночь и заколдовали, сонную и беспомощную? Сколько времени прошло после их ухода? Мне казалось, что не больше нескольких часов, хотя я как-то слышала, что колдовство может изменить восприятие времени. Они оставили меня среди теней мира снов и, возможно, воспринимали это как один из видов смерти. И даже если бы их колдовство на меня не подействовало, как не действовали создаваемые ими ранее иллюзии, все равно в этой глуши, одна, без еды и оружия, я должна была неминуемо погибнуть. Но почему они так боятся и ненавидят меня? Неужели только потому, что я могла противостоять их воле и не была околдована, как другие невесты?
«Колдунья» — назвал меня Хейррал, и он, похоже, хорошо знал, что говорил. Действительно ли я была колдуньей? Но я не понимала своих сил и не умела с ними обращаться. Колдунья-калека, такая же неумеха и неудачница, каким считал себя Хейррал!
Я снова взглянула на каменную стену, в которой теперь не было никаких Врат. То, что могло снова сделать меня полноценной, исчезло за этой стеной. Но оно притягивало, звало меня! Теперь, когда мое тело отдыхало, разум работал очень четко, я ясно ощущала почти физическое притяжение моей увезенной частицы. Я словно видела нити, тянущиеся от меня сквозь эту каменную стену!
Теперь я окончательно поняла, что должна делать. Любым способом проникнуть за этот барьер — иначе не будет мне жизни.
— Стой! Стоять смирно!
Окрик прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. В долину въезжали вооруженные всадники в шлемах с забралами, закрывающими лица. Одеты они были в короткие меховые плащи, а на сапогах я заметила шпоры.
Охотники Ализона?
Я стояла не шелохнувшись. Стрелы их натянутых луков целились прямо в меня.
— Женщина! — крикнул один из них, объехал меня кругом, спешился и шагнул ко мне.
В этом необычном шлеме он выглядел более чуждым мне, чем даже Всадники-Оборотни. Бежать было некуда. Если бы я попыталась вскарабкаться на скалу, то они без труда сняли бы меня оттуда или пристрелили, а там, где были Врата, теперь находился тупик, и я попала бы в ту же ловушку.
То, что я не пыталась бежать, видимо, удивило его. Он медленно подошел ко мне, бросил взгляд на мой жалкий костер и переглянулся со своими спутниками.
— Похоже, твои друзья бросили тебя здесь? — спросил он.