Гончая
Шрифт:
– Не делай так, Кошечка. Запасных штанов у меня с собой нет, а ходить с пятном от спермы на ширинке в моем возрасте немного несолидно…
Я замерла, то ли испугавшись, то ли окончательно застеснявшись, а он шумно выдохнул, опуская взгляд.
В дорогу я надела хлопковый бесшовный лифчик и теперь вдруг застыдилась его простоты, захотелось, чтобы на мне в этот момент было что-то кружевное, прозрачное и более провокационное. Впрочем, таких вещей в моем гардеробе все равно отродясь не водилось…
Однако мужчину неэротичность моего белья, судя по всему, не смутила, он его вообще не заметил. Да и когда ему было? За секунды, прошедшие
Меня обожгло осознанием неприличности ситуации и в целом, и в частности, но Рик не дал мне и шанса, чтобы опомниться или – Боже упаси! – передумать. Поймав мой взгляд, он по очереди опустил мои руки себе на плечи и, мягко улыбнувшись, спросил:
– Любишь такие штучки?
– Что?
Кажется, от моего лица повалил пар.
– Какие? Ты о чем?
– О браслетиках, – попутчик рассмеялся и провел пальцем сначала по левому запястью, и разноцветные «недельки» приветственно звякнули, потом по фенечке на правом – прямо по клейму, спрятанному под ней.
– Люблю, – просипела я, воровато отводя глаза в сторону.
– Тебе идет. Посмотри на меня, – шепнул он и, ласково пощекотав мне ребра, внезапно подхватил ладонями груди. Сжал, погладил. Приподняв, свел мягкие полушария вместе, неспешно потирая камушки сосков большими пальцами рук, а затем, не разрывая зрительного контакта, чуть наклонил голову и провел языком сразу по обеим ставшим невероятно чувствительными вершинкам. Чертовски порочно.
Сдавленно охнув из-за необычности ощущений, вспомнила, что когда нечто похожее пытался делать Доминик, я только морщилась и терпеливо ждала, когда он «наиграется». Вспомнила – и тут же выкинула из головы, потому что мысли o бывшем женихе были сейчас совершенно неуместными. Откинула голову назад, опуская веки, целиком сосредоточившись на собственных чувствах.
Потому что и в этих поцелуях Рик тоже оказался мастером. Умело и неспешно он погружал меня в абсолютно иное, неведомое измерение. И в какой-то момент мне стало категорически мало того, что он давал, начала раздражать эта неспешность, захотелось чего-то более яростного, проникающего, более животного, что ли. Поэтому, особо не задумываясь, дернула Рика за волосы, заставляя оторваться от моей груди. Клянусь, ему это понравилось. О да! Он издал горловой стон и запрокинул голову, открыто демонстрируя, в каком восторге он от моей нетерпеливой жесткости.
– Майку сними, – прорычала я. Именно прорычала – так грубо и резко прозвучал мой голос даже для меня, но Рик это никак не прокомментировал, молча завел правую руку за голову. Футболка протестующе затрещала, но выжила и подбитой чайкой улетела куда-то в угол купе.
– Так лучше?
Он снова улыбнулся, явно польщенный моей реакцией на его тело. А я... я вдруг почувствовала, как пересохло в горле, и, немного отклонившись, нащупала бокал, из которого Рик пил несколькими минутами ранее, и тут же осушила его, облизывая жадным взглядом бронзовый торс моего попутчика. О, как он был хорош! Мамой клянусь, давшей мне жизнь, но умершей раньше, чем я успела ее узнать; отцом, ушедшим вслед за нею, раз так и не отыскал меня; матерью-настоятельницей, одарившей сироту своим именем, и даже святой Брунгильдой, – в жизни не видела ничего более прекрасного.
Рот наполнился слюной, и я сглотнула. У Рика было роскошное тело, загорелое и, что меня неимоверно порадовало, почти лишенное волос.
– Кош-ш-шка! – прошипел Рик, прямо-таки отдирая меня от своей божественной плоти и опрокидывая на полку.
А потом вжал меня в сиденье, и от ощущения его голой кожи, так плотно прижимавшейся ко мне, хотелось не рычать даже – орать дурным матом, как кошки по весне, и тереться, тереться о придавившее меня тяжелое тело.
– Ответка, – хрипнул Рик, придержал меня рукой за горло, чтобы я сильно не дергалась, и с удовольствием, я бы даже сказала, с аппетитом вгрызся в мое левое плечо.
Стыдно признаться, но взвыла я не от боли, хотя больно было, обманывать не стану. Заорала я от сокрушительного и совершенно невероятного оргазма. Такого не то что с Домом не испытывала, даже сама себе так хорошо сделать не могла.
— Не кончай, не кончай, не кончай... – будто мантру, бормотал Рик, сдирая с меня штаны. Я его прямо зауважала: не так-то просто стянуть со вспотевшего, расслабленного до состояния «жидкости» тела джинсы-стрейч. Когда же понял, что уговоры его несколько неактуальны, сверкнул почерневшим от возбуждения взглядом и объявил:
– Второй раунд.
– Второй раунд только после второй загадки, – чисто из вредности пробормотала я, пытаясь выровнять дыхание и собрать в кучку разбежавшиеся мысли.
– По хрену… – прорычал Рик, успешно стаскивая с меня джинсы вместе с хлопковыми танга, тоже ни разу не сексуальными. – Я отгадки знаю на все. Хочу тебя, Кошка, как же сильно я тебя хочу… Бюстик сними. Голой тебя хочу.
Мозг вяло возмутился из-за настойчивости Рика, а руки уже потянулись к лифчику, чтобы поскорее исполнить требование мужчины. Потому что, чего уж врать, я тоже его хотела. По-настоящему. И желание отомстить Дому и оставить с носом Комиссию к этому сумасшествию не имело вообще никакого отношения.
Дождавшись абсолютной обнаженности, Рик переместил ласки на мой живот, поцеловал ямку пупка, опустился еще ниже и… кажется, меня понюхал… нет... Да, определенно понюхал, испустив весьма однозначный стон удовольствия.
– Сладкая, – пробормотал, сгибая мои ноги в коленях и разводя их в стороны, – Кошечка… – едва касаясь моей влажной и припухшей от ожидания прикосновений сердцевины.
А затем провел языком прямо там, в самом-самом нужном месте и довольно заурчал, когда я заерзала и дернулась всем телом, толком не зная, чего я хочу больше: чтобы он продолжил это или все-таки позволил мне сгореть от стыда.