Гончая
Шрифт:
– Шучу, не нужно так смотреть... – Доминик нервно провел рукой по волосам. – Не стану я вас знакомить. Черт! Почему с тобой так сложно? Ведь это ты, ты сама виновата в том, что происходит между нами! Неужели не понимаешь? Будь ты немного поласковее, мягче, нежнее… Да я бы никогда даже не глянул на сторону!
А. Ну, в принципе, классика. Кто виноват? Я виновата.
– Но ты ведь не женщина! Ты рыба размороженная, твою мать. Хотя все к лучшему, как я и сказал. А ты... Да ты радоваться должна, что на тебя хоть у кого-то встало, вместо того чтобы морду воротить.
И это я думала, что хуже уже быть не может? О, как
– Так, все, по глазам вижу, конструктивного диалога у нас с тобой сегодня не получится. Переходим сразу к десерту. Какой вариант развития наших отношений ты выбрала?
– Ты про то, пойду ли я работать в твой участок? – спросила, с трудом разжав челюсть. – Не волнуйся, пойду.
Доминик подозрительно сощурился, и я испугалась. Гордость гордостью, но на кой черт она будет нужна, если он не поверит в мою браваду? И завтра меня свяжут по рукам и ногам, да еще и советовать станут, какую позу лучше принять, чтобы Охотнику Доминику понравилось.
– Но насчет всего остального, Дом… Без обид, но вот так сразу я просто не могу...
– Две недели, – перебили меня.
– Что?
– Если через две недели ты снова начнешь нести эту пургу, я пойду в Комиссию.
Он развернулся и вышел не прощаясь, мой ответ его совершенно точно не интересовал. А напрасно. Именно в тот момент я решила сделать все от себя зависящее, чтобы никогда, ни при каких условиях в будущем между мной и Домиником не возникло бы «контакта». И от этого решения на душе было еще противнее, хотя, казалось бы, куда уж противнее-то? Напиться хотелось просто невероятно, но свидетели мне для этого были не нужны…
– Нет.
Тряхнула головой, надеясь избавиться от неприятных воспоминаний, и улыбнулась радостно скалящемуся Рику.
– Неверный ответ. Никакого мужа, внезапно вернувшегося из командировки. Сдаешься? Или играем дальше?
– Спрашиваешь! Конечно, играем!
Если бы не мое почти монастырское воспитание, я бы не стала устраивать этих плясок с бубном, а сразу бы прямым текстом… Или нет. Проклятье, если бы я могла предложить прямо, я бы, наверное, и к словам Доминика отнеслась иначе. Какая уж разница?
– Итак, – Рик подмигнул мне и жадно отпил из своего бокала, – комната заперта снаружи. Внутри два трупа и носок. Это часть одежды одного из мертвецов?
– Нет.
– Кстати, тела вообще голые?
– Да.
– Совсем-совсем? Просто если у мужчины, например, на ноге есть носок…
Следующие двадцать минут Рик выдвигал самые невероятные предположения, на которые я неизменно отвечала отрицательно. И клянусь, за это время я не раз успела пожалеть о том, что так категорично отказалась от игры в карты. Гордость – это, конечно, прелестно, но мне через шесть часов выходить из поезда… Он что, собирается до утра в загадки играть? «Хоть бы уж признал поражение, – подумала с тоской. – Я бы тогда сама о желании заявила…»
– Слушай, Кошечка! – Рик вдруг развязно подмигнул и нагнулся над столом, облокотившись о столешницу двумя руками. – А мертвецы-то хоть люди?
Да быть этого не может!
– Нет.
И тут он поманил меня пальцем. Я подалась навстречу.
– Стишок хочешь?
– Что?
– Говорю, в стихах ответ примешь?
Задумалась, на секунду заподозрив, что Рик надо мной издевается. Да он же не затыкался ни на секунду! Когда уж тут было найти
– Ну попробуй.
Рыжий только этого и ждал, я сразу поняла. Уж так довольно блеснул он янтарным глазом! Будто кот, загнавший мышь в западню. И я на секунду испугалась: кто вообще на кого охотится?
– Жужжали мухи. Потолок
Засижен был местами.
А под руками был носок –
Что ж, напросились сами!
– А?
К своему стыду, я не сразу поняла, о чем он говорит, и Рик с радостью пустился в объяснения.
– Я хотел сказать, что мне все видится так: два трупа – это не два человека, как ты тут меня пыталась убедить, – вот же вранье! И не думала даже! – а две мухи, два таракана, два мотылька, в конце концов, которых просто прихлопнули носком. Кстати, я сначала хотел именно мотыльков зарифмовать, уж больно круто звучало бы… Как-нибудь так: «Два огонька, два мотылька – вся жизнь на кончике носка». Но бабочек – носком? Ни хрена не романтично. Как ты думаешь?
Как я думаю? О, мать моя женщина, такого мужика надо брать голыми руками, не раздумывая! И я лишь думаю, как без ущерба для собственной гордости сказать тебе «да»! И еще немножко о том, что Доминик меня в свое время на такую же удочку поймал: стал Булгакова цитировать и красиво рассуждать, что Маргарита выбрала слабака и труса, а слабаков и трусов настоящие женщины не любят, жалеют только… В общем, близняшки дружно ржали надо мной, заявив, что у нормальной бабы эрогенные зоны бывают в разных местах, и лишь у одной меня – в мозгу.
Поэтому, когда Рик закончил свою короткую речь и, вскинув медную бровь, насмешливо посмотрел на меня, в моей груди шевельнулся стыдливый страх, но я решительно засунула его в самый дальний уголок сознания – туда же, где прятались совесть и стыд – наклонилась над столом и прошептала прямо в улыбающийся рот:
– Поцелуешь меня, победитель?
За пять неполных дней я бесконечное количество раз взвесила все «за» и «против». То обвиняла себя в трусости, то упрекала в излишней вспыльчивости... С вечера засыпала с мыслью, что от клейма «Доминик мой первый и единственный мужчина» надо избавиться как можно быстрее, потому что оно горело на моей душе позорной меткой и причиняло гораздо больше дискомфорта, чем тот ожог, что уже много лет не болел на моем запястье. Настроена была решительно. В конце концов, я – Агнесса Ивелина Брунгильда Марко – не бросаю своих слов на ветер! Сказала, что пересплю с первым встречным, значит, так и сделаю! И всю ночь мне снились яростные, мстительные сны, а утром я просыпалась с головной болью и невыносимым чувством стыда.
«Чем я буду лучше Доминика, если поступлю так? – спрашивала я у своего отражения в зеркале. – Он шлюха, она шлюха, я шлюха… Из нас получился бы прекрасный треугольник!»
И весь день я продолжала мысленный диалог с собой, негодуя и злясь на собственную трусливую глупость. Ну, вызовут меня на Комиссию, ну, выяснят, что у нас с Домом и в самом деле была добровольная связь. Боже! Сейчас же не «серые» времена, никто не потащит меня силком на «случку»! Максимум, что они смогут сделать – это заставят нас с работать вместе, как я Доминику и сказала… Могут рекомендовать продолжить отношения. Но не со свечкой же будут стоять, в конце концов, считая фрикции и замеряя интенсивность оргазма!