Гончая

Ли Марина

– Может, поиграем во что-нибудь?..

– Во что? – оживился Рик. Было видно, что эта мысль уже давно пришла попутчику в голову. Интересно, что ему помешало ее озвучить раньше меня? Точно не природная стыдливость и неуверенность в себе…

– Определенно не в карты, – хмыкнула я. – Пошло. В таких случаях мы с подругами в загадки играем. На желание. Умеешь?

Он удивленно вскинул брови. Что? Не ожидал? Или вправду думал, что я тут с тобой в «дурочку» резаться стану? Я, конечно, дура, но не до такой же степени.

– Что за

игра? Не знаю такой.

– Простая.

(Если серьезно, то это и игрой-то в полном смысле слова не являлось, будучи частью обучающего процесса. Кто из наставниц и наставников с нами в нее только не играл!)

– Я создаю ситуацию, а ты, задавая вопросы, на которые можно получить лишь однозначный ответ, пытаешься в ней разобраться. Однозначный ответ – это...

– Я знаю, что это такое, – пренебрежительно фыркнул он. – Только «да» или «нет». А почему ситуацию создаешь именно ты?

– Ну, зато ты в случае выигрыша сможешь выбирать желание… – уж совсем прозрачно и почти неприлично намекнула я.

– Давай свою ситуацию, – Рик коварно усмехнулся и облизал губы, отчаянно сигнализируя, каким именно будет выигранный им приз. А я… А что я? Я слишком зла и слишком решительно настроена, чтобы в последний момент отпрыгнуть и спрятаться в раковину.

– Ладно. Значит, так: в запертой комнате на полу лежат два тела, а рядом с ними носок.

Рик пару раз моргнул, ожидая продолжения, а потом уточнил:

– Все?

– Угу, – я расплылась в довольной ухмылке.

На лекции общими усилиями пяти человек мы эту головоломку решили за час. Простая задачка, для первокурсников. Интересно, сколько времени на нее потребуется моему попутчику.

Рик закусил губу. Посмотрел на меня задумчиво.

– Значит, два тела. Тэкс…

Глянул в окно, перевел взгляд на потолок купе, где тускло светила желтая лампочка.

– В смысле, два мертвеца? Не два физических тела, ведь нет?

Почувствовав необъяснимую досаду, покачала головой.

– Ты угадал. Два мертвеца.

Мы-то на практическом занятии битых пять минут обыгрывали ситуацию, в которой фигурировали две спицы и носок, два ботинка и носок, два носка от разных пар, даже две варежки, а до мертвецов додумались значительно позже.

– Хорошо. Комната заперта?

– М-м-м… да.

– Изнутри или снаружи?

– Снаружи.

– Дверь закрыл убийца?

– Да.

– Отлично, – Рик с самодовольным видом потер ладони. – Значит, мужик пришел домой с работы, застал жену с любовником, убил их, вышел вон и запер за собой дверь.

– А носок?

– А носок любовника, – обнажил в улыбке ряд ровных зубов, и я едва справилась с желанием соврать и объявить его победителем. В конце концов, не для того ли я все затеяла? Не об этом ли думала вчера, глядя в лоснящееся от самодовольства лицо Дома? Боже! Сколько времени должно пройти, чтобы эти воспоминания перестали вызывать боль?

– Ты все еще злишься на меня, малыш?

Осознав,

что я не спешу кидаться в его распростертые объятия, мой бывший жених поджал губы и сложил брови домиком.

– Детка, ну посмотри на меня…

Я посмотрела. Раньше все наши ссоры заканчивались именно так. Он окидывал меня этим вот выворачивающим наизнанку взглядом, а я прощала ему все на свете. Все, кроме последней выходки.

Ох, как же в тот момент хотелось выцарапать ему глаза! Но вспомнился разговор с Отти, и я чудом взяла себя в руки, проговорив:

– Дом, ты просил меня подумать, просил быть взрослой. Теперь я попрошу тебя, – не знаю, как выдавила из себя это слово. «Прошу»? Боже, как же гадко! Доминик был последним человеком во вселенной, которого я о чем-нибудь стала просить, даже если бы от этого зависела моя жизнь. – Очень. Не дави.

– Иди ко мне.

Он снова распахнул руки в приглашающем объятии, а я молча смотрела на него и понимала, что не смогу. Что там Отти советовала? Поговорить так, чтобы не сблевануть? Боюсь, именно это и произошло бы, если бы Доминик дотронулся до меня хотя бы пальцем.

– Нет, – покачав головой, шагнула назад, – нет, Дом. Я не могу.

– Боже, твоя правильность, твое лицемерие – это так злит временами!

Я промолчала.

– Неужели так сложно отнестись к Мили как к работе? Какая тебе разница, откуда я беру деньги? Хорошие, по-настоящему хорошие деньги, Иви, которые не просто вытащат нас из нищеты, они позволят жить так, как мы с тобой всегда мечтали… Малыш, помнишь?.. Свой собственный дом с маленьким садиком и бассейном, чтобы можно было поставить качели и игровую площадку для детей… Иви, все это наконец-то становится реальностью, а не мечтой… Малыш, ну повзрослей ты наконец! Подумай о наших будущих детях!

– Можно я подумаю о них завтра? – процедила я сквозь зубы.

– Какая же ты!..

Он с досадой посмотрел на меня, сжимая кулаки, а я почти хотела, чтобы он меня ударил. Уж тогда-то перестану сдерживаться и так ему врежу – мало не покажется!

– Не нравлюсь – найди другую!

Противно. Боже, как же противно было изображать из себя смирившуюся с положением вещей идиотку. Да на моем месте никто бы не выдержал, клянусь!

– Или… постой! Я совсем забыла, тебе же и искать не надо. Одну тумбочку в блестящем платье ты себе уже нашел. Ну и как она? Хорошо сосет?

– Ну ты же этого не делаешь, – он довольно осклабился. Твою ж… Я ведь всегда думала, что у него самая очаровательная в мире улыбка. – Малыш, мне приятна твоя ревность, но раз уж у нас с тобой откровенный разговор… Тебе иногда стоит вспоминать о том, что ты женщина, а не бревно. Да, Мили хорошо сосет. Я бы с радостью вас познакомил. Глядишь, она бы тебя научила чему-то полезному...

Бывший мерзко хохотнул. А что? Ему хватит мозгов. Боже! Боже! Боже! Я ведь и в самом деле его любила! Как теперь жить? Как, сознавая, что была такой идиоткой!?