Гончая
Шрифт:
– Меняются. – Рик поморщился. – Не все и не только в лимбе... Проклятье! Иви, нельзя же быть такой горячкой! Ты хоть понимаешь, как рисковала?
– Не понимаю, – буркнула я и подтянула к себе куртку Рика, если не считать оторванный рукав. Встала на ноги. Оделась, запахнулась поплотнее, смущенно рассматривая разгромленное помещение комнаты отдыха. Перевернутые стулья, в клочья разодранный ковер, следы когтей на входной двери...
– Со мной раньше такого никогда не было, – тихо призналась я.
Глаза менялись, лицо немного, руки как-то раз покрылись
Не бросалась на людей.
Меня затрясло от ужаса. Ведь если бы не Рик и Харди, я прикончила бы эту... эту... Из груди вырвалось глухое рычание, и Рик, в мгновение ока сообразив, к чему все идет, вскочил, обнимая и притягивая к себе. Представила, как наша парочка смотрится со стороны. Бронзовый Бог обнажен, я в его куртке, а вокруг разруха, как после атомной войны. Чем не картинка для очередного фильма об апокалипсисе?
И смех и грех.
– Все еще ревнуешь?
– Да!
Еще месяц назад, попав в такую ситуацию, я сбежала бы к черту на кулички, чтобы тихонько поплакать и зализать раненую гордость. Теперь же о побеге и не помышляла.
– Нет! – тут же выпалила, воинственно вздернув подбородок. Не стану извиняться ни за что в жизни! – Не знаю. Она тебя лапала и...
Мир вновь стало затягивать пеленой ярости, и я, сдавленно всхлипнув, прижалась к Бронзовому Богу.
– Рик, что со мной? Я сама себя боюсь!
– Перепады настроения? – заботливо спросил он. – Агрессивность? Не можешь держать трансформацию под контролем?
Я согласно вздохнула, обнимая своего мужчину за талию, успокаиваясь от тепла его гладкой кожи под ладонями.
– Ты ведь раньше полностью не трансформировалась? Я угадал?
– Только частично и в основном во время рейдов...
Рик с шумом втянул в себя воздух и сжал меня в объятиях, как в тисках, даже дышать стало трудно.
– Я так испугался, Кошка, чуть не подох, когда понял, что ты можешь не вернуться. Иди сюда. – Рик сел на чудом устоявший после устроенного нами побоища стул и устроил меня на своих коленях. – У женщин первая трансформация всегда проходит очень тяжело, а уж в таком позднем возрасте и подавно... К тому же злость – хреновый катализатор, выпускает зверя и надежно запирает сознание. Иногда навсегда. Бубу, слышишь? Навсегда! Ты так напугала меня, дурочка.
– Все же обошлось, – проворчала, чувствуя себя неловко.
– Обошлось, – передразнил он. – А если бы зверь не отступил? Если бы ты не вернулась? Ив!
Обхватив пальцами подбородок, Рик повернул мою голову, чтобы удобнее было целовать, и впился в рот жадно и дико, то ли наказывая за свои тревоги, то ли благодаря за то, что они закончились.
– Не пугай меня так больше.
– Не давай больше поводов, – откашлявшись, просипела я. – Кто это был? Ты с ней спал?
– Никто. Идиотка одна, вроде того козла, которому я обещал обе ноги сломать. Работала у нас Гончей на Перевале пару лет назад. Меньше месяца продержалась.
– Ты. С ней. Спал, – отрывисто проговорила я и почувствовала сожаление из-за того, что до Цепких Ручек в шелковом комбинезончике мне не позволили дотянуться.
Рик довольно хмыкнул и замурлыкал, прикусывая край моего уха.
– Ты такая Бубу, когда ревнуешь... Прелесть просто. Не фырчи. Я не спал с ней. Я же не самоубийца. Черт! Меня до смешного заводит твоя ревность. Ты хоть сама понимаешь, что это значит?
– Да тебя вообще все заводит, – буркнула. Злость снова отступила, зато вернулся стыд. – Может, ты извращенец.
– Еще какой! – хохотнул он. – Даже не сомневайся. Но я спрашивал не об этом. Тебя и правда больше всего сейчас волнует, что у меня было с Региной?
Зло зыркнула на него. С Региной, значит...
– Не твоя полная трансформация, не К'Ургеа, на котором ты требовала от меня клятв верности? А именно это?
Что я должна была сказать? Что не хочу об этом думать, так как боюсь возможных вариантов ответа? Я не так глупа, чтобы не прочесть по весьма очевидным намекам правду. Вот только готова ли я с ней смириться? Я, которая всю жизнь ненавидела дикарей ррхато за то, что они лишили меня семьи и детства?
Подняв голову, заглянула Рику в глаза.
– Ты будешь смеяться, – пробормотала еле слышно, – но для меня, наверное, сейчас это и является самым важным. Твоя клятва верности. Ты – мой? Если да, то все остальное просто не имеет значения.
Сказала, и сразу же стало легче. Словно камень с души свалился.
Рик с шумом выдохнул, поцеловал так осторожно, будто я из горного хрусталя сделана.
– Твой, моя кошечка.
Я шмыгнула носом.
Проклятые перепады настроения. Теперь вот еще и реветь хочется...
– Не самое романтичное место для подобных признаний, – проворчала в свое оправдание, а Рик, вместо того чтобы со мной согласиться, хмыкнул. И еще раз. И снова, заливисто расхохотавшись наконец. Я смотрела на него, чувствуя, как дрожат губы.
– Что? Ну что? Чего ты смеешься? Скажи немедленно, а то я тебя Лизкой обзову!
– Еще чего, – фыркнул он, успокаиваясь. – Просто вспомнил, что Бран именно здесь объяснял Лив, почему жить им лучше под одной крышей. М-да... Нам потом пришлось капитальный ремонт делать...
И как я должна была это прокомментировать? Рассмеялась.
Знала, что нам предстоит тяжелый разговор, чувствовала, что многое из услышанного я не захочу и не уверена, что смогу принять… Но сейчас это все на самом деле казалось ерундой, ненужной шелухой, через которую можно было со спокойной совестью переступить, чтобы идти дальше, но уже не одной, а со своим человеком рядом.
Пусть даже это не совсем человек. У каждого свои недостатки.
Чуть позже Рик отыскал в одном из шкафов два плюшевых пледа, в которые за неимением лучшей одежды мы завернулись на манер древней тоги и вышли из комнаты отдыха. Посмеиваясь и держась за руки.