Гончая
Шрифт:
Конечно, он не уехал и теперь сидел по другую сторону овального стола и недовольно поджимал губы, вполуха слушая отчет Тельзы по первому трупу.
– А кто из Гончих выходил в рейд? – спросила Регина, когда наш патологоанатом закончила свою речь.
Она с умным видом изучала документы сквозь тонкие линзы в золотистой оправе.
– По свежим следам – соседи, – ответил Рик. – А чуть позже Хильди с моей страховкой. Ты читать разучилась за те пару лет, что мы не виделись? В бумагах же все написано.
– Все да не все! – Поджала губки. –
О! Я сразу смекнула, для чего было нужно все это представление с публичной поркой и унизительным недоверием, но на глаза все равно навернулись обидные слезы. Хочет проверить сама? Пусть проверяет! Я-то в своей правоте уверена!
– Подозрительно то, – подал голос Рик, – что девчонку, которая без году неделю работает Гончей, присылают на Перевал якобы для помощи по делу, а на самом деле просто следить за мной. За нами. Или не только следить, м? – Вскинул бровь и, впечатав ладони стол, наклонился вперед. – Ты ведь помнишь, крошка, как я не люблю, когда кто-то мешает мне работать?
– Я не…
– Ты не. – Рик поднялся из-за стола и, пройдясь до бара, налил в высокий стакан холодной воды. – Не приехала с тайными целями. Не пыталась строить козни. Не строишь из себя очешуительного специалиста. Я понял. Но вот что я решил.
Он неспешно опрокинул в себя воду и, подумав с мгновение, налил из графина еще. Я же, пользуясь образовавшейся паузой, бросила любопытный взор на наших «высоких» гостей. Глава администрации и бургомистр сидели тихо, как мышки, изо всех сил стараясь слиться с мебелью и не привлекать к себе лишнего внимания Бронзового Бога. А вот Пончик, наоборот, казался теперь намного спокойнее, чем во время нашей утренней встречи, и на круглом лице его то и дело появлялась удовлетворенная усмешка.
– Перед рассветом, – вытерев рот тыльной стороной ладони, проговорил Рик, – выйдем в лимб все вместе. Хильди я прикрою, а о своей безопасности думай сама… Ну, а потом мы еще раз обсудим, чьи действия выглядят подозрительными и кто из нас занимает не свое место.
И повернулся лицом к Доминику, который пытался испепелить его взглядом. Вот же странный человек! Неужели не понимает, что поезд ушел? Все кончено окончательно и бесповоротно, ничего не вернуть, сколько ни пыжься.
– Обсудим, – некрасиво покраснев, проскрежетала Регина, а я внезапно испугалась. Черт возьми, это ведь Дом лишь слышал, что происходило в комнате отдыха, а она ведь еще и видела. Пусть не все, но начало моей трансформации точно успела заметить… Или Харди ее успел вырубить раньше? Я попыталась понять это по ее лицу, но ничего кроме злобы и презрительного высокомерия не смогла заметить. Столичная Гончая вела себя как законченная завистливая стерва – конечно, ведь Бронзовый Бог достался мне, а не ей! – и никак не показывала, что знает,
Рик подошел и опустил руки на спинку моего стула. Я задрала голову и попыталась понять, о чем думает мой мужчина. Между рыжеватыми бровями залегла тревожная складка, под глазами четче прорисовались темные круги… А в остальном ничего такого.
– Обсудим. – В голосе Регины было столько яда, что им легко можно было отравиться. – И рейд, и то, почему принципиальный капитан Я-никогда-не-нарушаю-устав кого-то выгоняет с Перевала с записью в личном деле «за аморальное поведение», а кого-то за то же самое…
– Не за то же самое, – перебил Рик и, наклонившись, потерся носом о мой висок. – Вообще ничего общего, но раз уж ты подняла эту тему… Когда офицер прыгает из одной кровати в другую – это нарушение устава. Когда он пытается разбить устоявшуюся связку «Гончая – Охотник» – это почти преступление, но когда он во время важного совещания пробирается под стол с целью отсосать своему капитану – это, черт возьми, не аморальное поведение, это форменное блядство! Так что жуй свои сопли и не пытайся сравнивать себя с моей женщиной, ни к чему хорошему это не приведет… И вообще, как мне кажется, нам всем пора по домам... Кошка, я у тебя сегодня переночую, да? А то час уже поздний, пока до Свободы доберусь…
Я оторопело кивнула, а Рик, будто опомнившись, перевел взгляд на главу администрации и извиняющимся тоном:
– Господин Тарко, ничего, что я тут вместо вас распоряжаюсь?
– Воля ваша, Деррик! – воскликнул старичок, резво вскакивая с места. – Я здесь всего лишь гость… Да вы и правы! Середина ночи, пора и баиньки.
Распрощавшись с начальством, друзьями и недругами, мы с Риком, наконец-то, покинули Участок. По пути к машине Бронзовый Бог крепко держал меня за руку, словно боялся, что убегу, а я подавленно молчала, пытаясь переварить услышанное.
– Что не так? – Рик не выдержал первым, разорвав тишину своим вопросом.
– Ничего, – буркнула я.
– Когда женщина говорит «ничего», это, как правило, значит все.
Я не отреагировала на эту грубую провокацию, хотя до чертиков хотелось показать этому умнику язык.
– Бубу, – позвал он, а я, закусив губу, отвернулась к окну. – Бубушечка моя… Бубука? Бука? Хильди? Нильди? Нилда? Нильдина... Нильдучча...
Я все-таки прыснула. Рик довольно ухмыльнулся. Вот ведь…
– Она и в самом деле... – Прокашлялась, пытаясь подобрать слова. Нет, не могу произнести ЭТО вслух! – Тебе… э… под столом?
– Э? – Он отвлекся от дороги, чтобы насмешливо глянуть на меня.
– Алоизий!
– Ревнуешь?
Оторвав руку от руля, Рик почесал кончик собственного носа.
Ревновала ли я? Пожалуй, нет. Но проклятое воображение отказывалось убирать из мозга картинку, на которой Бронзовый Бог сидит в кресле, расслабленно откинув голову назад и стиснув смуглыми пальцами подлокотники, а между его ног, на коленях…