Гончая
Шрифт:
Хм. Понятно.
– Рожать скоро, – с извиняющейся улыбкой пояснила Лив. – Вот и не спится. Я слышала, на поздних сроках так у всех.
– Это морг, а не гинекология! – подала голос Регина и нервно одернула подол атласной туники. Я отметила, что Цепкие ручки за неполные сутки успела трижды переодеться. Интересно, она с собой весь гардероб приволокла? Планирует надолго задержаться? Не хотелось бы… – Может, начнем уже, наконец?
– Конечно, начнем. – В прозекторскую вошел Рик, двумя руками держа перед собой сложенную в несколько раз цветастую
Я улыбнулась. Все-таки Рик молодец! Раньше меня догнал, я ни за какие коврижки не захочу, чтобы на то, как мы с ним переходим грань между лимбом и реальностью таращились посторонние.
– Это что? – Дом оторвал задницу от столешницы, на которой до этого восседал, и с задумчиво осмотрел принесенную Риком вещь.
– Что-то, что не позволит тебе пялится на мою женщину, пока мы будем делом заниматься.
Дом презрительно скорчился, обронив:
– Можно подумать, я там чего-то не видел, у этой твоей женщины.
Оу. А это было неприятно. Я опустила ресницы, чтобы желающие увидеть отблеск боли в моих глазах обломались. Рик же со стуком поставил ширму у второго лимб-кресла и повернулся к моему бывшему.
Я заметила, как хищно дернулись ноздри у Регины – стервятница явно ожидала кровавого зрелища, как губы Лив сложились в удивленную букву «О», как деликатно отвернулся Бран… Кажется, сейчас кому-то второй раз сломают нос. Или ногу… Хотя, конечно, лучше бы вырвали язык... Я вздохнула.
Ох, как же мне хотелось, чтобы Рик популярно объяснил Доминику, как тот не прав и насколько низко, насколько не по-мужски вести себя так... Но снова пачкаться об этого жалкого типа, да еще зная, что он здесь якобы с заданием из Центра... Увольте.
– Рик, ты мне не поможешь? – попросила, махнув рукой в сторону холодильника. Новые традиции – это здорово, но и о старых забывать не стоит, а приветствие мертвеца – одна из самых важных.
Мой Охотник замер, не торопясь выполнять просьбу, и я даже успела испугаться, что он потребует объяснений или спросит, с какой такой радости я защищаю Дома, когда тот целиком не прав. Но Рик посмотрел мне в глаза… и лишь кивнул, промолчав.
Девушку – точнее, то, что от нее осталось – достали из холодильника. Отмытая от грязи и крови, она не стала выглядеть лучше, и в искалеченном лице по-прежнему сложно было увидеть хоть что-то, что намекнуло бы мне, какой она была при жизни. Просто безымянное, обезображенное смертью тело.
– Прости меня, пожалуйста! – шепнула, дотронувшись до плеча покойницы. – Прости, если слышишь. Не я виновата в твоей смерти.
– Тельза пишет, у покойной был рак. Неоперабельный, – вполголоса сообщил Рик, и я увидела в его руках тоненькую папку с делом.
Следовательно, и в этом наши мертвецы похожи.
…Говорю же, традиции. К ним обращаешься и в том случае тогда, когда знаешь, что и они не помогут.
– Прости, – еще раз шепнула я
Кстати, о птичках!
– Рик, скажи, а почему Харди в вертолете перепугался? Ну, когда ты сказал, что мы будем работать с экраном?
Он поморщился и нехотя выдавил из себя:
– Потому что, если Охотник не чувствует свою Гончую лучше, чем себя самого, то при мобильном рейде может потерять ее в лимбе.
Я на мгновение представила, будто осталась одна в тумане, абстрактно не представляя, в какой стороне находится мое тело, и передернула плечами.
– Хочешь еще о чем-то спросить?
Вскинул голову в ожидании упреков. Вот уж напрасно!
– Пожалуй.
Рик поджал губы.
– М?
Я вытянулась в лимб-кресле и подняла руки.
– Привяжешь меня?
Охотник моргнул и на лице его вначале отразилось недоумение. Он явно не ожидал от меня такой реакции. Впрочем, в себя Бронзовый Бог пришел очень быстро, насмешливо вздернул бровь и искушающе низким голосом протянул:
– Исключительно в спальне и за закрытыми дверями, развратница моя.
– Рик! – превозмогая стыд, возмутилась я, но он решительно отбрил:
– Бубинья, не буди во мне зверя! – Расправил невидимую складку на ширме и погрозил мне пальцем. – Не унижай своим недоверием. Мы это уже проходили. Тебе не нужна другая страховка, когда я рядом. Пожалуйста.
Конечно, я сдалась, и на лимб-кресле мы устроились вместе. Узко, и у Рика не поместились ноги, но нам было удобно лежать на боку лицом друг к другу. Охотник мягко коснулся моих губ своими.
– В таком свете, – пробормотала я, – моя работа уже не кажется такой ужасной.
– Да?
– Ну. Представляешь, у меня даже появилась крамольная мысль, будто мне в кои-то веки повезло! Только, т-ш-ш! Об этом никому ни слова! – И потянулась за поцелуем, чтобы тот помог мне пересечь границу реальности и выйти в лимб.
Возле любого морга по другую сторону реальности, как правило, бывало очень «многолюдно». Больше призраков можно было бы встретить разве что на каком-нибудь военном кладбище или в Гррахе, ущелье в Северном секторе, которое стало полностью необитаемым после того, как кусок скалы обрушился в горное озеро, и целое поселение в двадцать пять тысяч человек за две с половиной минуты смыло с лица земли огромной волной.
Трагедия случилась еще до войны, но люди до сих пор селятся там без особой охоты. Что же касается Гончих… нас там буквально ломает, а по ночам снятся такие сны – врагу не пожелаешь. Нас туда целенаправленно вывозили всем курсом в рамках учебной темы «Призрачная многочленность и стрессоустойчивость».
Морг на Перевале был стареньким и не одну сотню трупов на своем веку повидал, поэтому активное движение тумана в лимбе меня поначалу не удивило. Эка невидаль! Тут и в прошлый мой визит было не очень спокойно, хотя… Хотя, пожалуй, не настолько.