Город Драконов
Шрифт:
— Капитан, вы обещали меня выслушать. Я знаю, что Скелли — ваша семья. Но она и член моей семьи. Она не похожа ни на меня, ни на Сварда, и, зная, что я никогда не смогу родить, мы считаем её собственным ребенком. Эта девушка живет в наших сердцах. И мы говорим о ней, часто, о её судьбе. Мы не видим ничего хорошего в том, что с ней сейчас происходит. Мы знаем, она надеется на лучшее. Она хочет, чтобы её родные разорвали её помолвку в Трехоге, и она уже не надеется быть наследницей вашего корабля. Но если у вас родится сын, для неё это не будет хорошим выходом из ситуации. Проще говоря, её парень — Алум — перерождённый Элдерлинг, а она — нет. Он не собирается подняться на корабль и понять Смоляного, понять её обязанности. Он должен будет остаться со своим драконом.
— Возможно, что отношение к Алуму — просто увлечение. Посмотрим. Но я все равно буду о ней заботиться.
Она откинула голову назад и сказала, будто бы вскользь, подтвердив свои слова кивком:
— Я знаю, что будете. Вы заботитесь о всех нас, и о Смоляном. Но сейчас я Вам не завидую, сэр. Но знаю, что Вы сделаете все, что должно быть сделано. Или — сказано.
Бэллин тяжело встала, допила последний глоток кофе и повесила свою кружку на стойку. Она открыла дверь в каюту экипажа, а затем дверь на палубу и оставила капитана в одиночестве. Ветер захлопнул за ней все двери.
Лефтрин долго сидел неподвижно, баюкая в руках свою кружку. Затем услышал на палубе женский голос. Тилламон. Наклонившись, чтобы выглянуть в небольшое оконце, увидел, как она улыбается. Она была без вуали, а её волосами свободно играл ветер. Сегодня был первый день, когда не было дождя, и на палубах светило солнце.
— Но вы же знаете, где для него достаточная глубина и где она находится? — услышал он её требовательный голос.
— А вы посмотрите на поверхность реки и всё увидите сами, — ответил невидимой капитану Хэннеси таким голосом, какой никогда Лефтрин не слышал у него прежде, — Я не знаю, как это делаю, я просто смотрю и вижу!
Лефтрин подвинулся так, чтобы видеть лицо Хэннеси. Да. Бывают минуты, когда все можно понять о мыслях человека, просто заглянув в глубину его глаз.
— О Хэннеси! — пробурчал он себе под нос. — Лучше я прямо сейчас велю тебе поговорить обо всем с Рейном. Лучше бы тебе спросить его разрешения сейчас, чем нарваться на неприятности позже.
Он стал вспоминать, какого мнения Элдерлинг Рейн о его первом помощнике.
В дверь каюты раздался стук. Гест вздохнул и перевернулся на узкой кровати.
— Кто там? — резко бросил он.
— Это я! — весело ответил Реддиг. Открыв дверь, он осторожно вошёл, держа чайных поднос в руках. Он придержал дверь каблуком, споткнулся, но успел поставить поднос на стол, прежде чем обрёл равновесие. Немного сгорбившись и опершись руками на стол, объявил с бледной улыбкой:
— Мы приближаемся к Трехогу, а я до сих пор не прополоскал ноги в море!
— Мужчина, мы на реке! Корабль едва движется. Иначе мы бы боролись с волнами.
Гест перевернулся на спину и уставился на низкий потолок. Может быть, эти новые суда и непроницаемы для ядовитой речной воды, но мастера-корабелы совершенно не заботятся о комфорте пассажиров, даром что джамелийцы. Капитан объяснил ему, что главной была скорость перевозки грузов, но и тут он солгал: Гест знал, что и сам капитан и первый и второй помощники занимают более удобные каюты, чем он. Совершенно ясно, что им плевать на то, как он страдает. На судне даже не было помещения для общей трапезы или дружеских игр. Он и Реддинг вынуждены были питаться в своих крошечных каютах. Развлечением была лишь прогулка по палубе. Остальная часть корабля была закрыта для пассажиров. Им бы изменить здесь все, если они хотят наладить перевозку пассажиров в будущем.
— Нет, я понимаю, что ты прав. Я просто не привык к тому, что пол под ногами качается, — Реддинг ждал ответа, но, когда Гест промолчал, улыбнулся широко и продолжил: — Я предполагаю, что это будет последняя трапеза в этой части нашего приключения. Мы должны причалить ещё до наступления темноты. Я очень жду визита в Трехог, и надеюсь, что погода станет лучше и мы, наконец-то, сможем хоть с кем-то поговорить. Это мой
— Не ожидай многого, и ты не будешь сильно разочарован, — кисло промолвил Гест. Он свесил с кровати свои длинные ноги и медленно встал. — Не думай, что погода станет лучше! Раз дождь шел весь день, то думаю, что он так и будет идти. А что касается визита в Трехог — ха! Это дикое поселение едва ли достойно звания города. Тут всего лишь несколько зданий на нижних ветках, затем дома, которые нанизаны на деревья, как дикие плоды и совершенно нет цивилизованных удобств. Они смотрят свысока на народ Шести Герцогств и других северных стран, но, честно говоря, речной Вилдерс такой же отсталый и провинциальный. Единственная причина, по которой и стоит попасть сюда — это лишь покупка артефактов Элдерлингов и других магических вещиц. Это единственное, что даёт возможность этим городам существовать.
Гест подошёл к маленькому столику и уселся на стул. Реддинг сразу же плюхнулся на своё кресло и развернул свою салфетку. Очевидно, он, как всегда, был голоден. Он облизнулся и совершенно не скрывал своего вожделения при виде накрытого стола. Он так потакал своим низменным инстинктам, что даже не пытался прикрыть воспитанием свой аппетит. Его алчность и потрясающая продажность во всем сначала заинтриговала Геста после стольких лет наблюдения за сдержанностью и прекрасными манерами Седрика, но в последнее время угодливость Редддинга, выклянчивания дорогих подарков и денег стали его раздражать.
Этот человек не имел абсолютно никакого стыда. И именно поэтому им было манипулировать гораздо сложней, чем Седриком. Того мотивировали даже скрытые угрозы. А этот… Он начал надоедать Гесту, он не смог заменить ему Седрика. То, что Гест взял его с собой в это путешествие было лишь следствием того, что он не нашёл себе никого другого за столь короткое время. Другой причиной быдо понимание, насколько будет взбешен отец Геста, когда в его отсутствие придётся оплачивать счета Реддинга.
Гест налил себе чай и приподнял крышку на первом блюде. Покачал головой, задавая себе вопрос: почему они даже не потрудились подогреть пищу? Это было холодным и это было тем же самым, что им выдавали в каждый день их путешествия. Буханка черного хлеба, нарезанные ломтями, смазанная маслом и подслащенная патокой. Второе блюдо было подносом, на котором лежали ломтики ветчины, нарезанный клинышками сыр и полдюжины небольших сосисок. Третье блюдо Гест даже не стал открывать. Наверняка, это был отварной картофель. Ему настолько осточертела подобная еда, что не смог заставить себя положить хоть что-то на свою тарелку, а вот у Реддинга такой проблемы, похоже, не было. Он накладывал себе еду быстро, словно боясь, что Гест съест больше того, что ему причиталось, и сразу же набил полный рот. Гест уныло отхлебнул чай. Тёплый. Жаловаться бесполезно.
Через несколько часок они причалят к доку и он найдёт неплохое жильё в Трехоге. Еще один день потратит на то, чтобы разобраться с этим вопиющим беспорядком, который устроил ему Седрик. В Треохоге, после хорошей еды и нормального сна, он будет пытаться выполнить это неприятное поручение безымянного калсидерийского убийцы. Его кишечник резко дал спазм, когда он только подумал об этом человеке. Боль, позор, унижение…
Второй визит, когда яд отравил Геста. Чед не появился, несмотря на слабые крики о помощи. Но кришёл кто-то другой. Тот самый колсидериец вошёл в комнату Геста, как будто дом принадлежал ему, и встал над Гестом, наблюдая за ним с улыбкой.
— Я приехал посмотреть, как ты умрёшь, — промолвил он и подтащил одно из кресел туда, где он мог сидеть и наблюдать за корчащимся на полу Гестом. После этого он не сказал ни слова. Он видел, как выворачивало Геста, бесконечно долго, пока в желудке уже не осталось ни желчи, ни жидкости… Он видел и слышал, как Гест умолял о помощи, пока не охрип и не обессилел так, что не мог выдавить из себя ни звука.
И только тогда он поднялся, как будто того и ждал, и вытянул из кармана жилета крошечную стеклянную колбочку с синеватой жидкостью на дне.