Город Драконов
Шрифт:
В дверь постучал Чед с чаем и сладким бисквитом на подносе. — Я хотел бы напомнить вам, сэр, что позже сегодня заглянет целитель, чтобы посмотреть, как ваша рука.-
— Хорошо. Оставь меня.
Короткий зимний день подходил к концу и начался дождь, что собирался с полудня. Он налил себе чашку чая и отнес ее к окну, чтобы посмотреть на сад. Коричневый, грязный и наводящий тоску. Он потянул за шнур и занавеска закрылась. Он нашел свое любимое кресло у огня и отхлебнул чай. Вкус был неплох, но не так великолепен как на рынке. Была в нем какая-то нотка, сладкая и не совсем приятная. Он отхлебнул еще и покачал головой. Идиот повар испортил его, добавил мед или что-то в этом духе. Он поднял крышку на
Он хмурился когда услышал очередной стук в дверь.
— Войдите! — сказал он и увидев что это Чед, немедленно распорядился: — Забери это обратно на кухню и скажи повару, что стоимость испорченного чая будет вычтена из его жалования. Пусть заварит еще раз, в чистом горшке и пусть ничего не добавляет, кроме купленного мной чая.
— Конечно, сир. — Чед поклонился и и положил на край стола небольшую посылку и забрал поднос. — Это только-что доставили для Вас и курьер передал, что ему сказали, что важно чтобы Вы открыли это немедленно. Что-то о том что оно может испортиться. А, и еще здесь посылка от торговца чаем.
Чед уже двигался к двери. Гест нахмурился. В новой посылке скорее всего были остатки заказанных им сыров. Надо было отдать ему, чтобы он отнес их прямо на кухню. Еще чай? Они что, по ошибке удвоили его заказ? Его желудок недовольно заурчал когда дверь за Чедом закрылась.
Гест поднял небольшую посылку без отметок, про которую Чед сказал что она такая важная. Слишком маленькая для сыра, мятая бумага неаккуратно обернута вокруг чего-то маленького и перевязана веревкой. Пока он сражался с узлами на веревке он разглядывал доставленный чай. Он был красиво упакован в симпатичную синюю бумагу, а на восковой печати стоял оттиск торговца. Совсем не похоже на предыдущую упаковку…
Из обертки выпало ухо. Гест вскрикнул от смешанного с отвращением страха и отступил от стола. Затем жуткая притягательность заставила его подойти ближе чтобы рассмотреть получше. Оно было без серег, но множество проколов осталось. Это ухо могло принадлежать только одному человеку. Машинально он отбросил смятую бумагу, которую держал в руке. И увидел паучьи письмена покрывавшие ее изнутри. Он заставил себя расправить листок и прочитать послание.
Лучше бы тебе найти своего раба и мои товары. Не думай что твои уши или твоя жизнь в большей безопасности чем у твоего наемника. Тебе понравился чай? Я могу убить тебя в любой момент. Считай что это предсказание того, что будет с тобой, если ты продолжишь перечить мне. Чудовищный спазм скрутил его живот, он упал на колени и его вырвало. Комната кружилась. — Отравлен, — прохрипел он. — Отравлен.-
Но никто его не услышал.
День седьмой Месяца Рыбы
Седьмой год Независимого Альянса Торговцев
От Эрека, Трехог
Реяллу, исполняющему обязанности Хранителя птиц, Бингтаун
Личное сообщение для тебя, племянник. Как же странно так называть тебя!
Мастер гильдии здесь, похоже наконец понял что я кое-что знаю о том как следует кормить голубейи как следует заботиться о них. Вчера он предложил мне утвердить мой статус хранителя, с тем чтобы перевести меня сюда, в Трехог. Я спокойно рассматриваю его предложение. Хоть Детози и делает храброе лицо, я знаю, что ее пугает переезд в Бингтаун. И должен признать, что я нашел этот город с домами-скворечниками гораздо более интересным и очаровательным чем ожидал!
Но если я приму это предложение, мы должны осознавать, что мое место в Бингтауне останется свободным. И у меня будет право рекомендовать
Конечно же это будешь ты.
Отправь мне личное послание и дай знать, что ты думаешь об этом. Если ты примешь должность, тебе придется остаться в Бингтауне навсегда.
Имей ввиду, что ничего еще не решено, так-что никому ни слова. И как следует подумай, перед тем как отправишь мне свой ответ.
Глава пятнадцатая
СТРАННЫЕ СУПРУГИ
— Я здесь и готов слушать. Лефтрин положил руки на верхнюю часть стола. Он пытался вспомнить, просила ли когда-нибудь Бэллин разговора с ним наедине. Не вспомнил. Он старался выглядеть спокойным, но очень боялся того, что она ему скажет. Вдруг она больна? Или — болен Сварг и не говорит ему об этом? Они оба — крепкие, но мысль о том, что один из них может оказаться под угрозой, волновало его не только, как друга, но и как капитана корабля. Экипажи живых кораблей, как правило, всю жизнь проводили на корабле. Потеря любого из них может надолго выбить Смоляного из колеи. Лефтрин старался не думать о самом худшем, но когда Бэллин спокойно заперла дверь камбуза и принесла две кружки кофе, страх опустился куда-то в живот капитана.
— У меня есть две новости, — сказала она без предисловий. — Оба они — не моё дело, и одно из них, возможно и не ваше дело. НО все, что происходит на палубе Смоляного влияет на всех нас, и как член экипажа я считаю своим правом высказаться. А возможно — даже обязана это сделать!
Страх рванул кости капитана:
— Кто-то болен? — потребовал он ответа.
— ХА! — вырвался у неё смешок. Улыбнувшись, она сказала:
— Ну некоторые зовут это и так. Но если сравнивать с тем, что я сама чувствую, то я не согласна. Кстати, ты тоже болел этой болезнью совсем недавно.
— Бэллин! — сказал он строго, и её улыбка растаяла.
— Капитан, Хэннеси влюбился. В Тилламон Купрус, женщину, стоящую гораздо выше его. Думаю, ты должен знать об этом, капитан. Я не знаю, что думает Рейн Купрус о том, что его сестра может найти общего с матросом. Мы — дружный экипаж, и даже в тяжелые времена мы все друг за друга. Именно поэтому, когда проблемы пытаются забраться к нам на борт, мы вместе должны скинуть их в воду прежде, чем они ступят на палубу.
Лефтрин ошеломлённо смотрел на неё, а потом перевёл взгляд на черную поверхность кофе, плескавшегося в его кружке. Он пытался понять то, что она ему сказала. Это была самая неимоверная новость из всех, какие она могла бы ему принести. Хэннеси влюблён? Это очень плохо. Хэннеси пожелал женщину, и что ещё хуже — пассажирку на их корабле. Очень родовитую женщину, из семьи, финансирующей их путешествие.
Он тяжело вздохнул и сказал:
— Я позабочусь об этом, — это было его обязанностью, и он это знал. Он просто хотел знать, какой подход найти, какие подобрать слова. Он хотел достучаться до Хэннеси. Если это просто увлеченность, то Лефтрин, не смущаясь, заставил бы Хэннеси выкинуть это из головы. Но если Хэннеси отдал своё сердце этой женщине…. Лефтрин подумал о том, какие чувства вызывала в нём самом Элис, вспомнил слова Седрика, пытающегося заставить его отказаться от неё. Но это не помогло.
— Нужно принять во внимание ещё кое-что, капитан. Она любит его. По-настоящему. Я видела вчера вечером Тилламон, сидящую на палубе рядом со Скелли. Они обе приблизительно одного возраста и, когда я подошла к ним, они выглядели и вели себя, как одногодки. Сплетничали о мальчишках, — Бэллин покачала головой и нежно улыбнулась. Затем, вздохнув, добавила: — И это подводит меня ко второй новости, о которой я хотела сказать. О Скелли.
Лефтрин хотел заговорить, но Бэллин жестом остановила его: