Городская девчонка
Шрифт:
Квартира Джуди была отделана в ярких теплых тонах. Оранжевые стены и теплые красные, как огонь, кресла. Низкий диванчик и одновременно кофейный столик, обитый шкурой зебры. На кухне черные гранитные столешницы. Это было потрясающе, но немного похоже на то, что видишь под закрытыми веками, когда у тебя похмелье.
Мы провели Билла в комнату для гостей и положили его на кровать.
– Все – красное, – провозгласил он. – Я в аду?
– Нет, – сказала я ему. – Ты в комнате для гостей у Джуди.
– Джу-у-у-дииии.
Я вручила Джуди
– Инструкции на этикетках, – напутствовала я. – Там также листочек с указаниями по перевязке и график посещения врача.
– Не беспокойтесь. Джуди здесь. – Джуди бросил косой взгляд на Хукера. – А ты хорошенько позаботься о Барни.
– Я стараюсь, – отозвался Хукер.
Мы покинули Джуди и Билла и прошли короткий путь до лифта. Двери открылись, мы вошли внутрь, и Хукер нажал кнопку вестибюля.
– Если ты боишься лифтов, большой храбрый Парень из НАСКАР готов прижать тебя к себе, чтобы ты не боялась, – предложил Хукер.
– Спасибо, но я слишком потрясена, чтобы боятся.
– А ты можешь притвориться?
Когда мы были детьми, Билл постоянно приносил бродячих животных домой. Собак, кошек, птиц со сломанными крыльями, зайчат. У родителей не хватало мужества выгнать бродяжек, но было заведено, что животные обитают только во дворе и в комнате Билла. Само собой, в конечном итоге, слепая собака и кошка с наполовину обгрызенным ухом находили путь в гостиную. Птицы были вылечены и отпущены, но отказывались улетать. Зайчики вырастали и кочевали по всему дому, пожирая провода и обгладывая плинтуса. И мы любили их всех. Смысл в том, что Билл влюбляется легко и мгновенно. А большинство членов моей семьи, включая меня, влюбляются более медленно.
Вопреки моему трезвому расчету, Хукер нравился мне все больше и больше, как один из приемышей Билла. Здравая моя часть шептала: ты издеваешься? Мягкая сентиментальная часть меня, которая позволяла одноухой кошке спать на моей груди всю ночь напролет, от чего я почти задыхалась в течение пяти лет, находила Хукера привлекательным. И моя сексуальная часть думала, что булочная теория – это одна из тех мужских штучек, которые я никогда полностью не пойму. Мой булочный способ заключался в том, чтобы лелеять страстное желание к одному, особенному пирожному, зациклиться на нем, мечтать о нем, хотеть его. И, наконец, потерять контроль, купить его и съесть.
И сейчас Хукер выглядел аппетитно. Пугающе, да?
Мы спустились на лифте в гараж и вернулись к «мини». У меня и Хукера были новые мобильники. Мой зазвонил сразу же, как только я собралась пристегнуться.
– Барни, – сказала моя мама. – Где ты? Все в порядке?
– Все хорошо. Я все еще в Майами.
– Ты вместе с Биллом?
– Я только что рассталась с ним.
– Он ни разу не ответил на звонок. Его автоответчик переполнен. Я больше не могу оставлять сообщения.
– Я скажу ему, чтобы он позвонил тебе. Может быть завтра.
–
– У меня нет растений.
– Что значит, у тебя нет растений? У всех есть цветки.
– Мои пластмассовые.
– Я не замечала.
Я повесила трубку, и Хукер улыбнулся мне.
– У тебя действительно пластмассовые растения?
– Подай на меня в суд, я не садовод.
Мой телефон снова зазвонил. Это была моя начальница.
– Семейные обстоятельства, – пояснила я ей. – Я оставила вам сообщение на голосовой почте. Да, я знаю, что это неудобно. На самом деле, я точно не знаю, когда вернусь, но думаю, что скоро.
– Сработало? – поинтересовался Хукер, когда я повесила трубку.
– Угу. Все отлично.
Меня уволили, но какого черта, все равно работа мне не нравилась.
У меня было еще два звонка. Один от моей подруги Лолы. И другой от женщины, которая работала со мной в страховой компании. Я сообщила обеим, что со мной все хорошо, и я им перезвоню.
Наконец, поступил звонок от Розы. Этот звонок я ждала. Я попросила Розу кое-что разведать.
– Я достала его, – провозгласила Роза. – Я получила список всего имущества, которым владеет в Майами Сальзар. Мне помогла Фелиция. У нее есть кузина, которая работает в налоговом департаменте. Мы даже заполучили адрес его подружки.
Я отключила связь и повернулась к Хукеру.
– Роза достала список.
Хукер нашел парковочное место за полквартала от сигарной фабрики. У нас были содовые и гамбургеры из автокафе, и пару минут мы потратили на еду. Зазвонил мобильник Хукера. Он посмотрел на экран и выключил телефон. Выпил немного газировки и увидел, что я наблюдаю за ним.
– Мой агент по связям с общественностью, – сообщил Хукер. – Это уже четвертый звонок сегодня. Этот парень никогда не сдается.
– Речь идет о той болтовне в Хомстеде?
– Ага. Я говорил с ним раньше. Там находится транспортировщик с рекламной тачкой. Парень все еще пытается уговорить меня появится там самолично.
– Может тебе следует поехать.
– Не хочу уезжать. И кто защитит тебя, если я уеду?
– Вначале ты преследовал меня, потому что не доверял мне.
– Да, но все меняется. В любом случае это только наполовину правда. По большому счету я таскался за тобой из-за маленькой розовой юбочки и твоих невероятно длинных ножек.
Синий «краун-вика» припарковался на противоположной стороне улицы, в дальнем конце квартала. Из машины вылезли Слизняк и Хромоног.
– Поверить не могу, – произнес Хукер. – Каковы были шансы?
У Слизняка по-прежнему рука на перевязи, вдобавок нос пересекал огромный кусок пластыря, и под его глазами красовались синяки. На Хромоноге был надет шейный корсет, а на колене бандаж. Нога по-прежнему загипсована и завернута в штуку, похожую на сандалии на липучках. И он опирался на один костыль.