Городская девчонка

Иванович Джанет

Я почувствовала тошноту и тяжело бухнулась на колени. Я стояла на четвереньках, борясь с тошнотой, сильно дрожа.

Хукер подхватил меня и отнес в дамскую комнату подальше от холла. Там усадил меня на сиденье унитаза, зажал мою голову между моих же ног и положил мокрое полотенце мне на голову и шею.

– Дыши, – приказал он. Его рука лежала поверх полотенца на моем затылке. – Толкай мою руку. Толкай.

– Кажется, я чуть не отключилась, – отозвалась я.

– Со всяким может случиться, когда увидит такое. – Он заменил полотенце

на свежее, и вода потекла по моей шее и просочилась под кофту и шорты. – Я оставлю тебя здесь, пока соберу вещички Билла. Ты должна пообещать мне, что не сдвинешься ни на дюйм.

– Обещаю.

Десять минут спустя он вернулся за мной.

– Вещи Марии и Билла в багажнике «мини». Ты можешь встать?

– Да. Я в ужасе, возмущена и зла, но не больна. И теперь не собираюсь превращаться в кисель, когда по пути к выходу увижу кровь. Тогда ее вид просто застал меня врасплох.

Хукер взял меня за руку и провел мимо кровавого следа в холле за дверь. Он выключил свет, запер дверь и положил в карман ключи.

– Хочу показать тебе кое-что на задворках, – предложил он. – Пойдем, прогуляемся.

Мы пошли по тропинке вокруг дома мимо деревьев, на которых висели плоды апельсинов и грейпфрутов, цветущих кустарников, все еще благоухающих в теплом ночном воздухе. Во всю ширину двора простирался бассейн, а за ним – полоса ухоженного газона, за газоном – пристань, за пристанью был канал. Полная луна висела низко на небе, ее отражавшийся свет мерцал на темной воде.

– Ну разве не прелесть? – спросил Хукер.

Больше, чем прелестно. Умиротворяющее зрелище. Стоишь так, смотришь на канал, и трудно представить, что позади тебя в доме случилось что-то плохое.

– Никакого «Сансикера»,– заметила я.

– Да. Но ведь мы уже знали, что золото у них.

Мы вернулись в машину и покинули Порт-Ройяль. Хукер восстановил свой прежний маршрут и вернулся на трассу, ведущую на север. Эта часть дороги была забита транспортом. С обеих сторон шоссе выстроились в ряды центры профессиональных услуг, торговые центры, мебельные магазины и сети гостиниц. Хукер подъехал к первой попавшейся гостинице и припарковался в зоне для выгрузки.

– Я забегу и посмотрю, смогу ли заполучить комнату, – сообщил Хукер. – Мне ведь не надеяться, что ты захочешь спать со мной?

Это было сказано с такой безнадежностью маленького мальчика, который все-таки в тайне на что-то рассчитывает, что я громко рассмеялась.

– Я не готова к этому, – отозвалась я.

Он подцепил меня за футболку, притянул поближе к себе и поцеловал. Его пальцы вдавились в мою грудь, его язык заскользил по моему, и я почувствовала, как завелся и загудел мой мотор.

– Дай мне знать, когда будешь готова, – попросил Хукер. – Потому что я-то готов с первого дня, как тебя встретил.

Ладно, возможно я хотела бы пересмотреть ту часть с маленьким мальчиком. Я уже не видела никаких признаков присутствия маленького мальчика. На самом деле я подумала,

что когда Хукер сосредотачивается на какой-то женщине, он выказывает ту же самую целеустремленность на результате, которую демонстрирует на треке. Взгляд Хукера всегда прикован к призу.

Хукер хорошенько ударил кулаком по помятой дверце, чтобы ее открыть. Потом вылез из «мини» и припустил рысью к вращающейся двери гостиницы. Он вернулся через десять минут и вытащил наши сумки из багажника.

– Женщина, мы в деле, – сообщил Хукер. – Мы получили комнаты без плохих парней.

На следующее утро лечащий врач Билла заверил меня, что показатели пациента неплохие, и он достаточно окреп, чтобы покинуть больницу. С виду не скажешь. Билл до сих пор был бледный как смерть. Его забинтованная рука висела на перевязи. Грудь замотали в двойную повязку. Под его ногтями виднелась запекшаяся кровь, и на лбу красовалась шишка размером с грецкий орех. Я переодела Билла в шорты цвета хаки и в оранжево-синюю рубашку с цветочками, надеясь, что его это ободрит. Оказалось, Билл не нуждался ни в чем ободряющем: его накачали обезболивающими и успокоительными, чтобы он смог доехать до дома.

Врачи и полиция считали, что Билл возвращается в арендованный дом. Мы с Хукером не стали их в этом разубеждать, но у нас имелись другие планы. Мы загрузили Билла на переднее сиденье «мини» и понеслись в Майами-Бич.

Был полдень, когда мы прокатились по мосту Козуэй и приехали в Саут-Бич. Денек был безоблачный, с температурой ниже восьмидесяти (двадцать шесть градусов по Цельсию – Прим.ред.) и без дуновения ветерка. Хукер повернул на Элтон-авеню и направился прямо к дому Джуди.

– Мы оставим тебя с Джуди, – сообщила я Биллу. – Ты помнишь Джуди?

– Джу-у-у-ди, – протянул Билл.

Билл совсем одурел от лекарств.

– Я не знаю, что они ему дали, – заявил Хукер. – Но я сам бы не прочь принять малость такого.

Хукер припарковался в подземном гараже дома, мы вытащили Билла из машины, и, поддерживая с обеих сторон, и повели к лифту.

Хукер нажал кнопку двадцать седьмого этажа и осмотрел меня.

– С тобой все будет в порядке?

– Конечно. Двадцать седьмой. Раз плюнуть.

Я была просто благодарна, что это не тридцать второй.

Мы вытащили Билла из лифта, осилив короткий коридор, и позвонили в квартиру Джуди.

– Боже мой, – изумился Джуди, распахивая перед нами дверь. – Только посмотрите на этого жалкого маленького бедолагу.

– Он пребывает намного выше, чем на двадцать седьмом этаже, – просветила я Джуди. – В больнице его напичкали какими-то болеутоляющими в дорогу.

– Счастливый голубчик, – сказал Джуди. – Я подготовил комнату для гостей. Мы просто укроем Дикого Билла одеялком, и я хорошенько о нем позабочусь. Я очень заботливый. И не оставлю его одного ни на минутку. Ничего плохого не произойдет с ним, пока я несу службу.