Грань креста
Шрифт:
Удочка, на которую попадаются все. После того как больные расфасованы по койкам и дежурная смена в полном составе гоняет чаи, с новенькими заводится разговор о недавней учебе. В процессе беседы мягко и к месту задается на первый взгляд невинный вопрос:
– Слышь, мы тут подзабыли, а у тебя еще в голове наука свежа. От чего быстрей эффект наступает – от снотворного или мочегонного?
Молодежь долго и старательно ищет ответ на потолке и в собственном затылке. Не вычесав его оттуда, признается в своем невежестве.
– И чему вас там учат? – удивляются
– Значит, мочегонное.
Вот и те, кто не внял рекомендациям по порядку мытья конечностей, ерзать начинают. Покуда сыпь только на руках, еще полгоря. А когда в других местах…
Ну да, сыпь. Аллергическая – розовая, выпуклая, как ожог от крапивы. Ее в обиходе так «крапивницей» и называют. А у дедка – скопления ярких мелких точек. Неравномерные притом. Где-то гуще (на руках до локтей – так сплошь), где-то реже, на спине и вовсе чисто.
– Давно это с тобой, милый?
– Да порядком уже. С месяц або два. Поперед на руках только, опосля и дальше пошло.
Это к вопросу об обоснованности ночного вызова. Haглядная иллюстрация. Ну-ка, еще пробный камушек:
– Куда обращался?
– Не-е. Думал, само пройдет.
– Видишь – не проходит. Что раньше не вызвал?
– Вас не хотел беспокоить…
До чего они все предсказуемые – аж тошно! Люси вытянула мордочку, силясь разглядеть характер непонятных высыпаний, перескочила с моего плеча на стол, велев старикану положить руки на клеенку. Подошла поближе к растопыренным костлявым кистям с бурыми, коротко обгрызенными ногтями и вдруг отпрыгнула, словно ее щелкнули по носу. Хвостик мышки завился странной петелькой – нашим давнишним условным знаком, говорящим: «Моим действиям не удивляться и вопросов не задавать».
– Так, уважаемый. С твоим заболеванием дома оставаться нельзя. Поедешь в больницу. – Приостановилась на секунду, ожидая, не возникнет ли возражений.
Не возникло.
– Сейчас мы вызовем особую бригаду специалистов, которые доставят тебя на место. С кем живешь?
– Один… Старуху Господь прибрал.
– Это хорошо, что один.
– Что ж тут хорошего, милая? Тяжко ведь, пособить некому. Все сам. А скажи, пожалуйста, что со мной такое?
Люси сделала вид, что оглохла. Вместо ответа она повернулась в мою сторону:
– Шура!
– Слушаю, госпожа доктор.
– Возьми из ящика стерильный бинт. Ага, молодец. Сложи большую толстую салфетку. Да, да, так. Теперь обильно смочи ее спиртом. Я сказала, обильно. Не жалей. Ага. Теперь отрежь второй кусок и сложи еще одну. Нет, мочить не надо. Первую разложи на крышке ящика. Второй возьми доктора и перенеси на первую.
Видя, что петелька на хвосте не разворачивается, я молча выполнил все указания. Начальница, оказавшись на проспиртованной тряпочке, потопталась и принялась аккуратно и внимательно протирать лапки, хвостик
– Жди, приедут. Когда не знаю, но сегодня – обязательно.
– Мне бы поточней. Сутки-то только начались. Это сколько же ждать?
– А сколько ты ждал, прежде чем нас вызвал? Еще чуток потерпишь, – слегка нахамила Рат, – и чтоб из дома ни шагу! Не застанут на месте – разоришься штраф платить. Шура, в машину!
Оставив озадаченного дедка куковать у окошка, мы залезли в кабину. Общаться с диспетчером начальница пожелала сама.
– Зенит, нам инфекционную перевозку по адресу.
– Ваш диагноз, один-девять?
– Скабиес.
Чесотка?! Так вот что углядела Рат на руках у дедка – входные ворота между пальцами, где чесоточный клещ внедряется под кожу.
– Пауль-Борис один-девять, что бы вам самим не отвезти? Инфекция в соседнем секторе.
Люси смешно сморщила лобик, отчего шерсть на всей ее головке встопорщилась, а шкурка пошла складочками. Задумалась, как бы отмазаться. Подсказываю шепотом: «Время», – и делаю вид, что мою руки.
Маленький доктор схватила на лету:
– Зенит, время на санобработку медперсонала даете?
Действие этих простых слов на диспетчера оказалось волшебным.
Лизавета сразу поняла, что искать, где помыться и во что переодеться, мы способны бесконечно. Не говоря уже о дезинфекции самой машины. На родной моей станции «Скорой» это был вопрос практически неразрешимый. Если помыть автомобиль еще кое-как удавалось – в самом ли инфекционном отделении, уговорив ли какую-нибудь сознательную больную из нашего маленького местного дурдома за пару сигарет, то как продезинфицировать персонал – не знал никто. То есть такой случай как бы и не предусматривался. Выкручивайся, как знаешь.
А как именно? Да всяко. Если все в той же нашей больничке по ошибке случалась горячая вода – хорошо. Оставалось только за чистой одеждой домой прокатиться – мне за двадцать верст, водителю за пятнадцать, но в прямо противоположную сторону. Взяв одежку на смену, возвращались отмывать свои усталые тела.
Нет воды (а это как правило) – значит, вынесет жена тазик да мыло во двор – мойся, муженек, только в дом этих блох (вшей, клещей – нужное вставить) не носи. Права, безусловно. Пару раз плясал нагишом на зимнем холодном ветру, потом, запаковав грязное в мешок и бросив на улице, еще час дома горячим чаем отогревался.
Пилот домой приедет – там та же картина. На базе диспетчеры нас и не ждут уже, тоже изворачиваясь как можно без единственной психперевозочной бригады.
Умница Лизавета мигом рассчитала, что тут у нас жен с тазиками нет, и сказала:
– Добро, один-девять, высылаю перевозку. Ждать будете?
– Еще чего не хватало!
Салат из помидоров с брынзой, сбрызнутый кислым вином и заправленный оливковым маслом, в высшей степени съедобен, холодное пиво весело пенится в высоких стаканах. То, что нужно в такое жаркое утро несправедливо разбуженной бригаде.