Граната в ушанке

Ефетов Марк Симович

Ж е н я. По историческим данным ещё неясно, было ли вообще это изваяние и где его утопили.

В о л о д я. Значит, утопили, а не закопали? Так?

Ж е н я. Вот так. И хватит. Точка. Мне заниматься надо и некогда с тобой лясы точить. Понял?..

В тот день Володя решил, что его путь в будущее - полёт на космическом корабле - проходит через далёкое прошлое. Мечтая, Володя так бывал увлечён, что ему начинало казаться: так оно есть на самом деле, так безусловно будет.

"Значит, надо, - говорил он себе, - прежде всего найти изваяние Перуна и сообщить об этом в музей. А там всё пойдёт как по маслу.

Нашёл Перуна! Герой! Пусть потом откажут герою, как мне отказали. Не выйдет!"

Сама по себе мечта о поисках языческого бога была заманчива.

Володя жил в мечтах иногда самых фантастических. Но поиски и находка Перуна (мечтая, Володя никогда не сомневался в благополучном исходе) привлекали Володю и захватывали его и потому ещё, что удача в этом деле была бы, конечно же, подвигом. А совершить подвиг было его главной и давнишней мечтой.

На этот раз Володя, правда, чуть усомнился. "А выйдет ли"?
– спросил Володю голос сомнения. Но он быстро заглушил этот голос: "Выйдет, всё выйдет!" И вот уже Володя представляет себе, как он спускается в котлован, где работают археологи. В руках у него увеличительное стекло. Володя просеивает сквозь сито землю и внимательно рассматривает каждую частицу, которая остаётся на тонкой сетке. Камушек. Кусочек заржавленного железа... Кремнёвый наконечник стрелы. Блестящая пылинка. Спокойно, Володя, спокойно! Володя опускается на колени и деревянной лопаточкой осторожно разгребает землю. Глубже, ещё глубже... Ура! Нашёл!..

Каждую свободную минуту Володя предавался своей мечте, и она росла и ширилась - появлялись всё новые и новые подробности.

Мечта о поисках Перуна так захватила Володино воображение, что планы о полёте в космос отошли как бы на второй план. Точнее, они получили какое-то подчинённое значение. И всё-таки Володя отправился на Выставку достижений народного хозяйства, чтобы ещё раз как следует осмотреть кабину космонавта в заветном космическом корабле. Отправляясь на выставку, Володя думал о Перуне. Ведь первой частью его плана были поиски этой языческой статуи. И в этом Володином плане не хватало одного только звена, притом первого: как попасть в Новгород, где в илистом дне Волхова или Ильменя лежит изваяние Перуна?

ДОНЕСЕНИЕ

Вот что было написано в тетради, которую Володя передал Косте Сахарову:

Вскрыть после выходного светофора.

(Хотя, по правде говоря, вскрывать-то там было нечего: тетрадь не была в конверте и сургучные печати её не запечатали.)

НАХОДКА ШКОЛЬНИКА.

(Тут приводилась полностью известная нам уже заметка.)

Дальше было написано крупным, энергичным почерком:

Приказываю отправиться по следам Иванцова С. и разыскать

Перуна.

Доложить о прочтении этого приказа.

В дальнейшем каждые двое суток докладывать о ходе

поисков.

В. З.

Итак, Костя Сахаров, перечитав в поезде приказ Володи Замараева, писал ему донесение в четвёртом часу ночи. Неожиданно вышедший в коридор вагона Борис Сергиенко чуть было не помешал мальчику, но, к счастью, пассажир оказался не любопытным и ушёл к себе в купе так же быстро, как появился.

А Костя тем временем, поправив привычным жестом очки на переносице, выводил букву за буквой, стараясь писать чётко и не делать ошибок. Добиться чёткости и безошибочности

было очень трудно: столик дёргался из стороны в сторону, а Костя волновался.

ДОНЕСЕНИЕ

Приказ мною прочитан. К исполнению приступаю завтра - в

городе Новгороде. Что найду, сообщу.

К.

Костя перечитал написанное, подумал и приписал:

Где начать поиски, не знаю.

Вагон качнуло, и голова Кости склонилась к столику. Так бы и опустить её на руки и заснуть. Как же ему хотелось спать! Думаете, так просто было проснуться в три часа ночи? До этого он просыпался раз пять, прислушивался, спит ли мама, смотрел на часы. Приказывал себе снова проснуться и засыпал...

Костя вложил донесение в конверт, надписал адрес и, шатаясь, пошёл в купе. Шатался, конечно, вагон, как это бывает, когда поезд идёт на большой скорости, но и Костю пошатывало, оттого что очень уж ему хотелось спать.

Написав донесение, он так крепко уснул, что мама с трудом добудилась его, когда прибыли в Новгород. И получилось так, что Сахаровы вышли из вагона последними. А ведь Борис Сергиенко одним из первых вышел на перрон, высматривая мальчонку, с которым встретился ночью. Очень уж ему хотелось поближе его посмотреть и, может быть, разгадать тайну.

Но вот все пассажиры сошли, а никакого мальчика не было.

"Проглядел, наверно", - подумал Борис и пошёл к выходу в город.

А Костя с мамой вышли из вагона через пять минут, когда на перроне уже никого не было.

БЕССТРАШНЫЕ ПРЕДКИ

Кто хоть раз побывал в Новгороде, обязательно потянется к этому городу вновь и вновь. Становится потребностью видеть этот город, где на золотом куполе Софии, отражаясь, плывут облака, где в предзакатные часы розовеют белые стены Юрьева монастыря, и когда видишь всё это, кажется, что героическая история нашей страны, которая прошла, отшумела, отгремела, отзвенела мечами, здесь, в Новгороде, не исчезла: вот она!

В Новгород приезжают люди с ящиками, на которых видишь следы красок. Под мышкой они несут матерчатый складной стульчик. Увидев тёмный и мрачный Волхов, строгие очертания церквей, крепостей и шапки-шлемы башен, художникам видится и то, что было здесь сто... двести... пятьсот и тысячу лет тому назад: каменные дома с маленькими слюдяными оконцами и стенами крепкобокими, воротами тяжёлыми - тараном не возьмёшь. И люди в шапках рваных и лаптях стоптанных. И нищие - их было в Новгороде видимо-невидимо - слепые, одноногие, однорукие, скрюченные, горбатые... И комнатушки в поповских и барских домах с вечными сумраком, мышами и богатыми иконостасами, с обитыми железом сундуками и высокими от подушек и одеял кроватями.

За стариной, сохранившейся здесь больше, чем в других местах, приезжали художники и археологи, историки и реставраторы, приезжали таких было больше - просто туристы и экскурсанты...

Люди, сошедшие с поезда вместе с Борисом, заторопились к автобусу, к стоянке такси. А он поправил лямки небольшого рюкзака, переложил из руки в руку потёртый школьный портфель и пошёл прямой улицей от вокзала в город.

Была ранняя осень.

Два дня назад, когда Борис покидал своё родное село, солнце припекало так, что то и дело приходилось вытирать пот со лба. А тут, в Новгороде, с Волхова дул холодный ветер и мёл по земле сухие жёлтые листья.