Хрусталь
Шрифт:
– Юрец, когда инструктаж то?
– Через четыре с половиной часа.
– Понял.
– Гриш!
– А?
– Ну я же прав был?
– Насчёт чего?
– Насчёт твоего состояния. Я вот бодрячком до сих пор. А ты с ног валишься.
– Ой, да пошёл ты!
Он улыбнулся, мы попрощались, я поставил будильник и бухнулся на кровать прямо одетым, проспал четыре часа, встал даже не ощутив ни малейшего прилива сил. Даже не стал себя приводить в порядок, только побрызгался одеколоном и побежал на инструктаж. Давно я себя так паршиво не чувствовал.
* * * * *
– Группа из девяти реакторов с общим контуром…
Поднялась
– Максим Сяолунович, интересно, а почему было принято решение делать группы реакторов с общим контуром? С точки зрения безопасности – это не выглядит надёжно…
– Чтобы повысить КПД. В нашем случае конструктивные особенности проекта подразумевали большое количество контуров, которые были переплетены словно коса. Оно было бы безопаснее, но коэффициент полезного действия стремился бы к долям процента, а нас это не устраивало. Помимо прочего, температуру общего контура контролировать проще, чем несколько десятков отдельных, пусть и взаимосвязанных между собой.
– Спасибо. А есть ли всё-таки аварийный реактор на случай, если общий контур группы реакторов будет повреждён?
– Да, таковой имеется, военный аэродром подключён к двум выделенным линиям, в том числе и к резервному реактору.
– Если произойдёт повреждение контура, мы сможем воспользоваться резервным реактором?
– Конечно сможем, но его мощности будет недостаточно, чтобы снабдить энергией весь полигон. – Он сделал паузу и посмотрел на схему, которую изобразил несколькими минутами ранее, где объяснял, что такое контуры и какие последствия могут наступить в случае аварии. – На этот случай, у нас предусмотрены резервные генераторы. Так что в случае ЧП, у нас будет время среагировать. – Макс кашлянул. – Ещё вопросы?
Я мало чего понимал, для меня все эти контуры выглядели как китайская грамота, одна труба проходит внутри другой… Что? Натриевые контуры, первый контур – это нагретая вода под высоким давлением… Мозг плавился, особенно с учётом того, что я спал всего четыре часа за последние двое с половиной суток.
– Первый контур – натрий, температура восемьсот градусов, здесь у нас есть возможность жонглировать температурой в пределах пятидесяти градусов, второй контур – галлий, на полигоне есть сказать микрореактор экспериментального типа с ртутным контуром, но мы его в расчёт не берём. Очередные эксперименты нашего прекрасного государства. – Он сделал паузу, помотав головой.
– С галлиевым контуром всё сложнее, здесь мы должны уже держать температуру в пределах от трёхсот девяноста пяти до четырёхсот пяти градусов. Любой подъём или падение температуры выше или ниже нормы обернётся последствиями. Ну и первый контур, вода под высоким давлением строго двести восемьдесят градусов. Любые отклонения… Ну вы поняли.
Ника всё это время стояла чуть позади, опершись на рабочий стол, глядя куда-то в сторону, изредка зевая, ожидая очереди, когда ей дадут слово. Но судя по всему Макс намеревался рассказать о реакторах вообще всё, что знал.
– Атомная электростанция не может сама себя поддерживать, ДОЛЖНЫ быть альтернативные источники питания, чтобы станция работала. Запитать диспетчерскую от реактора нельзя. Диспетчерская питается от системы, которую питает реактор…
В один момент мне показалось, что Ника мельком глянула в мою сторону, но это было настолько мимолётно, что нельзя утверждать наверняка. Чертовка оделась во всё тёмно-серое и обтягивающее. Жара на улице стояла страшная, благо в конференц-зале была сплит-система, но большая часть женского персонала перестала носить бюстгальтер из-за невыносимой
Поэтому выход из строя целых систем, который приводил наоборот к ещё большему нагреву помещений, был абсолютной нормой здесь. Лишь в центральной калибровочной консоли была индивидуальная система, которая проектировалась отдельно с учётом её особенностей. Ко всему прочему для её проектирования привлекались специалисты со всего мира, поэтому и результат оказался впечатляющим. Я слышал, что внешний контур Сферы нагревался свыше трёх тысяч градусов. Интересно, какие вообще материалы способны такую температуру выдерживать?
Ника распахнула лабораторный халат, демонстрируя мне отсутствие лифчика под тонкой, обтягивающей кофтой. Спасибо хоть не прозрачная. Слова Макса пролетали мимо ушей, я в упор глядел на Касьянову и понимал, что нам надо поговорить. Девушка вызывала во мне целую бурю эмоций, будоражила нутро. У меня буквально вскипала кровь в сердце, я чувствовал мандраж, иногда начиналась трясучка… Какого чёрта? Как с этим справляться? Больше всего раздражала недосказанность… Почему тогда ночью она ложилась ко мне на плечо и охотно тянулась едва приоткрытыми губами к моим, томно прикрывая глаза, предвкушая минуты сладострастия. Теперь же, абсолютный ноль внимания, игнор, делает вид, как будто между нами ничего и не было. Я точно где-то ошибся, я точно сделал что-то не так… Но что?
– Генератор и подключение к внешней сети никогда не должны пересекаться. Мухи отдельно, котлеты отдельно, иначе что? Правильно, перегрев, плавление, горение. Не дай бог короткое замыкание, и мы все в жопе. Поэтому главная задача – это стабильные обороты турбины, стабильная температура третьего контура, стабильная нагрузка на магистраль. Предвкушая ваш вопрос, да, у нас есть аварийная магистраль…
Дай ему волю, он бы рассказывал целыми днями, талант лектора явно умирает. Впрочем, на закате своей карьеры, он вполне может пойти работать в университете, передаст молодняку много полезных знаний. Но надо поработать над подачей материала и самое главное – надо разъяснением оного. Даже тот парень, который задавал вопросы в самом начале сейчас сидел с низко сдвинутыми бровями, активно шевеля извилинами, в попытках разложить по полочкам то, что рассказывал Макс.
– Каждый реактор оснащён собственным генератором, причём каждый генератор идёт отдельно от магистрали, об этом я говорил выше…
– Максим Сяолунович, а мы будем обсуждать именно вопросы безопасности эксплуатации и поведения на объектах?
– Да, конечно, но я обязан провести полный инструктаж, включая теорию и мат-часть, а в конце мы… Впрочем, обо всём по порядку.
Я не мог терпеть и написал Нике сообщение: «Привет! Вижу не ты одна устала от лекции Макса…». Какое-то время она стояла не двигаясь, затем достала мастерфон и какое-то время смотрела в него не отрываясь. Потом лёгкая тень улыбки проскочила на лице Касьяновой, и я получил ответ: «Есть такое…».
НУ ПОЧЕМУ, СУКА, ТАК ОДНОСЛОЖНО?! НЕЛЬЗЯ ЛИ ВЛОЖИТЬ ХОТЬ ЧУТЬ - ЧУТЬ ДУШИ В СООБЩЕНИЕ, СТЕРВА?!
Крик моей души был беззвучным, и я старался контролировать свою мимику, чтобы не выдать себя с потрохами. Впрочем, она всё равно не смотрела в мою сторону. Какое-то время я сидел в непонятках и не знал, что ещё написать. Но потом решил брать быка за рога: «Поболтаем после инструктажа? Найдётся время?».
«Найдётся время?!». До чего же я жалок, мать моя женщина.