Хрусталь
Шрифт:
В зале повисла тишина, многие пытались осознать произнесённое, кто-то уже давно знал с чем имеет дело, другие же, такие как я – не придавали слишком большого значения всему происходящему.
– Теперь о правилах безопасности. – Глаза у Касьяновой слегка покраснели.
– Начнём пожалуй, с пункта о повышенных температурах, зонах риска. Так как «Сфера Оленковского» работает по принципу температурно-временной суперпозиции, то…
Дальше я слушал совсем невнимательно, Ника что-то рассказывала про огромные температуры, про зоны взаимодействия с ЦКК, она указывала на специальные зоны, так называемые
– Интерпретируя межматерье, мы получаем обратную связь на уровне фундаментальных частиц. Этот процесс Пётр Мерабович Оленковский назвал «резонансом», учёные уже не раз моделировали подобное в прошлом, ярким примером является квантовая-телепортация, однако резонанс отличается большим количеством задействованных фундаментальных частиц в процессе и может давать нам существенно больше информации… Для записи мы используем термостойкие изолированные короба с плёнкой – Она указала рукой на изображение позади неё. – Их рабочее короткое название «ТИП-К». Как говорил Максим Сяолунович про АЭС, человечество пока не придумало ничего лучше кипящего чайника, поток пара, который вращает турбину. Точно так же и здесь, люди до сих пор не создали носитель, скорость записи на который будет выше, чем на плёнку. Хотя мы стараемся… Но это далеко не тривиальная задача… - Она посмотрела на Макса и выдавила из себя лёгкую улыбку, он ответил ей взаимностью. – Не будем останавливаться на достоинствах плёнки… Хоть мне было бы интересно об этом рассказать.
Она обрисовала базовые принципы безопасности обращения с изолированными плёночными коробами, основная опасность которых заключалась в том, что они тяжёлые, могут при неправильном использовании сильно придавить, а если совсем не повезёт, то и убить.
Я поднял руку, но она проигнорировала моё действие. Я опустил. Затем через минуту повторил то же самое. Макс подошёл к Нике и что-то сказал, но она подняла ладонь в знак протеста и продолжала вещать. Мои действия повторились, и уже в третий раз она среагировала.
– Простите, но все вопросы после выступления. – Касьянова внезапно отвлеклась на мастерфон, и её выражение лица изменилось, она слегка побледнела. – Спасибо!
– И всё же я хотел бы спросить.
– Пожалуйста, после окончания моего выступления вы сможете задать все вопросы Ивану Попову, нашему разработчику алгоритмов и схронов. Спасибо!
Она вытерла нос, как будто у неё был лёгкий насморк. Всё вышесказанное произносилось, не глядя на аудиторию. Глаза Ники были опущены.
– И всё же… Я хотел бы спросить именно у вас, именно сейчас… Это важный вопрос.
Макс на заднем плане начал мне жестикулировать, мол, что не стоит прерывать Нику, пусть договорит, но я сделал вид, что не заметил. Ника слегка покраснела, возможно от недовольства.
– Ещё раз, пожалуйста, я не могу давать материал, если буду отвлекаться, проще будет задавать ваши вопросы в конце. Запишите ваш вопрос или запомните его. Прошу вас!
– Я думаю это не только мне интересно… - Моё поведение было просто отвратительным, но я не мог остановиться. – Дело в том, что вы и Максим
Где-то с задних рядов послышалось одобрительное «вот-вот».
– Дело в том, что нам необходимо продолжать работать, ну или хотя бы грамотно отчитаться, ведь на инструктаж отведёны всего два часа времени, мы же здесь находимся больше двух с половиной, не видно ни конца, ни края…
Ника подняла на меня глаза полные ярости.
– Вы считаете, что инструктаж по безопасности – это не такая важная часть рабочего процесса? Думаете можно этим пренебречь?
– Я думаю вы могли бы сократить свою речь как минимум вдвое… К чему, например, мне – обычному фельдшеру неотложки на полной ставке, знать устройство ЦКК, а также научные достижения, к которыми вы имеете непосредственное отношение? Да, я понимаю, что вы хотели бы продемонстрировать вашу значимость в этих вопросах, я ни в коем случае не принижаю достижения наших замечательных учёных… Но… Может быть больше слов по делу?
В этот момент она повернулась к Максу, всучила ему бумаги, бросила в зал: «В таком случае, я закончила, спасибо». После чего быстрыми шагами почти выбежала. Макс глядя на меня одуревшими глазами, покрутил у виска.
* * * * *
Среди ночи поступил звонок, который я надеялся никогда не поступит. Чёрт меня дёрнул поднять трубку с неизвестного номера.
– Да, слушаю.
– Сменил номер, уехал в Елльск, не звонишь, не пишешь и даже не вспоминаешь? Так не поступают со старыми друзьями, мой дорогой.
Я сразу же узнал этот говор, и мне не понравилось то, что я услышал.
– Вы ошиблись номером, всего хорошего.
Я сразу же вырубил мастерфон и не включал его до утра, надеясь, что проблема рассосётся как-нибудь сама собой. Но наутро я увидел с десяток текстовых сообщений, все примерно одного содержания. Я заблокировал все номера и удалил переписку. Стало немного легче. Сюда он добраться точно не сможет, объект режимный. Но как он узнал где я – загадка. Скорее всего кто-то подсказал. Может быть выудил информацию с моей прошлой работы? Впрочем, какая разница…
Наблюдая за едва появляющимся из-за горизонта солнцем, я скуривал одну сигарету за другой. В один момент пачка закончилась, а я даже не заметил этого. Чертыхаясь, я швырнул её в стену, посмотрел на часы и понял, что Елльск просыпается только через часа четыре, не раньше. До этого момента достать сигареты я могу лишь вскрыв и ограбив магазин. Либо... Позвонив Юрику.
– Алло! Юрик!
– М-м, да, что? Гришань... Почему в такую рань? Я сплю вообще-то...
– Может курнём, братишка?
На том конце повисла тишина, он явно был не против и пытался разобраться, чего ему хочется больше спать или курить.
– А ты умеешь выбирать время... Гришань, братик, я только с дежурства, глаза слипаются.
– Ты же сам мне рекомендовал закинуться амфетамином для бодрости.
– То по работе, а сейчас то зачем?
– Я услышал, как он ворочается в постели.
– Ладно, заваливай, что-нибудь придумаем...
Через десять минут я уже был у него в гостях, мы сидели на кухне и Влад выглядел совсем уж убитым. Дежурство было тяжёлым.