Идущие в ночь
Шрифт:
А потом поле вдруг снова стало меняться. Серая сталь клинков превратилась в пронзительно-голубую, яркую, как небо в день Меара. Голубой цвет сменился густо-синим. Затем металл вдруг потемнел до угольной черноты, а в следующий миг приобрёл невиданный багрово-фиолетовый оттенок, и алые огни вспыхнули на остриях клинков.
— Штормовая сталь Предтеч, — глухо пробормотала девочка. — Тех, кто были учителями хорингов. Смотри! Это облики Железа от начала времён до наших дней.
Железная трава побурела, затем сверкнула живым серебром ртути, и наконец к ней вернулся изначальный серо-стальной
В разных местах, раздвигая колышащиеся острия клинков, стремительно поднимались к небу толстые железные стебли с шишечками бутонов на конце. Одни стебли, едва поднявшись головками бутонов над уровнем травы, раскрывались шипастыми шарами джерховой колючки или разворачивали веера зазубренных лезвий. Другие продолжали расти, и только на высоте человеческого роста — а то и выше — расцветали подобно пышным садовым георгинам или лилиям, каждый продолговатый лепесток которых был маленьким смертоносным кинжалом.
Я невольно вспомнила хищную лилию со дна странной реки. При всей её кровожадности, подводной охотнице на неосторожных рыбёшек было далеко до этих убийственных цветов.
В том месте, где горел металлический костёр, пробудивший к жизни золотое семя, поднялся над травой особенно высокий и прочный стебель. Он был усеян острыми шипами, а верхушку его венчал остроконечный шестигранный бутон из воронёной стали. По сравнению с остальными ростками этот стебель рос медленно. Всё поле уже цвело, когда над нашими головами наконец начал неторопливо и величественно раскрываться огромный цветок.
Затаив дыхание, мы смотрели, как лопнули по швам и разошлись стальные грани бутона, как они медленно отогнулись вниз, а поверх них развернулись огромные и нежные, как крылья бабочки, золотые лепестки. От них исходило то самое ясное и переливчатое свечение, что и от золотого зерна, которое я впервые увидела на ладони девочки.
Добрые джерхи! Это было так красиво, что слёзы наворачивались на глаза. Я смотрела, не отрываясь, потому что понимала — проживи я хоть до следующих Смутных дней, хоть ещё дольше, такого зрелища мне не увидеть никогда.
Золотые лепестки затрепетали и с мелодичным звоном стали один за другим опадать на землю. Они были такими тонкими и лёгкими, что слетали вниз, медленно кружась, как лепестки живых роз. Когда цветок уронил последний лепесток, стало заметно, что под венчиком из отогнутых стальных граней набухла тяжёлая медно-красная коробочка плода. И плод продолжал расти.
Он всё разбухал, постепенно меняя форму, пока не принял вид сплюснутого шара размером с человеческую голову. Стальной венчик незаметно съёжился, усох и отвалился. Плод почернел, затем засеребрился. А в следующий миг он налился пронзительным ртутным блеском и оторвался от стебля.
Сверкающий шар несколько мгновений неподвижно висел в воздухе. Потом по его поверхности побежали неясные тени. Но только когда по мне скользнул лёгкий серебристый отблеск, я поняла, что шар вращается. Слегка покачиваясь, он кружился, разбрасывая вокруг зеркальные блики, которые отражались в стальных лезвиях, множились и дробились, как отражение солнца
Мы возродили веху железа.
Радость и облегчение нахлынули на меня животворной волной. Я вдруг поверила, что всё будет хорошо. Что мы дойдём до У-Наринны, несмотря ни на что. И выиграем схватку у подножия Трона. Мы победим, и весь мир, прекрасный и неповторимый, будет открыт для нас. Для победителя в мир из У-Наринны ведут тысячи дорог, и мы пройдём по всем, если захотим. Потому что нам будет подвластно даже время.
Я не заметила, когда и как на краю Железного поля показалась неуклюжая фигура. Рудный Страж шёл к нам через поле, ласково и бережно разводя в стороны острые клинки. Стальная трава льнула к нему, как садовые цветы к хорошему садовнику.
Страж добрался до нашего островка пустой земли и склонился перед нами в непривычном поклоне, скрежеща металлическими суставами. И голос его, когда Страж заговорил, был больше похож на скрежет.
— Благодарю за то, что вы сделали, — сказал Страж. — Отныне железо будет вас помнить и узнавать. Всегда и везде.
Я не знала, что ответить металлическому чудищу, поэтому просто склонила голову в знак уважения к его словам. Впрочем, Рудный Страж не ждал ответа.
— Я должен одарить вас, — проскрежетал он. — Так было всегда, ещё когда людей не было на свете. Я мог бы подарить вам золото, как вы называете сталь Четтана. Но Идущим в Ночь золото ни к чему.
Я кивнула. Я вдруг поняла, что думаю про золото, как про тяжёлый, неудобный и малонужный металл.
— Я бы дал вам серебро, как зовёте вы сталь Меара. Но для вас серебро опаснее, чем для ваших врагов. Металл младшего Близнеца жаден, он любит пить изменчивую кровь.
Ещё чего не хватало! Испокон века нечисть убивали серебром. Оборотней, например…
— Я бы дал вам чёрный свинец, сталь Ночной грозы. Но вы не совладаете с его могуществом, и невидимые бури источат ваши тела. Вы ещё недостаточно могущественны, двуликие друзья металла, и скоро умрёте. Кроме тебя, — он указал на девочку. — Но и для тебя, ребёнок, чьего имени я не вижу, чёрный свинец слишком силён. Вам нужен дар истинной стали…
Страж задумался. Я почтительно ждала, искоса поглядывая на вулха. Тот лёг в ржавую пыль, положил лобастую голову на передние лапы и затих.
— Я бы подарил вам меч, — наконец скрежетнул Страж. — Но тому, кто владеет Опережающим, — Страж уважительно кивнул в сторону ножен, — другие мечи не нужны. Поэтому прими от меня вот это. Отец Руды будет доволен, если это поможет вам.
Он протянул могучую лапищу и легко сорвал с железного стебля шипастый цветок, ощетинившийся во все стороны острыми стальными колючками. Под пальцами Стража смертоносный цветок послушно сложился в чешуйчатую остроконечную шишечку. Страж опустил шишечку на мою ладонь, ещё покрытую ржавыми пятнами засохшей крови. Я осторожно потрогала подарок. Чешуйки шишечки плотно прилегали друг к другу и совершенно не резали кожу. И даже острый шип, которым оканчивалась шишечка, кололся не сильно. Её можно было перекатывать в ладони, как угодно. Но я подозревала, что при необходимости шишечка снова раскроется в колючий стальной цветок.