Идущие в ночь
Шрифт:
Наконец Ульфенор ответил:
— Мне об этом ничего не известно. Что, конечно, ничего и не гарантирует. В Каменный лес может придти кто угодно.
Ульфенор нахмурился — наверное, вспоминал прошлые Смутные дни. Это было первое проявление хоть каких-то чувств с момента нашей встречи.
— Кто угодно, — вздохнул я. — Понятно.
Хоринг взглянул на меня, словно на гусеницу, жрущую его яблоко.
— Понятно? Что тебе может быть понятно, анхайр? Ты знаешь о том, что за последние круги Седракс уничтожил больше магов, чем ты когда-либо встретишь? Он устранял всех, кто мог направиться
— Людей?
— Не только. Впрочем, я понимаю тебя: ты прожил все свои круги за Юбеном, в самом сердце страны людей. Откуда тебе знать об остальных?
— Мне бы очень хотелось знать, — вырвалось у меня невольно. Получилось очень горячо и… искренне, что ли? Но я действительно хотел знать о мире куда больше, чем знал на самом деле. Скорее всего, эту смутную жажду знания пробудил во мне Унди Мышатник, упокой Тьма его нетрезвую душу.
— Хотелось бы? — Ульфенор вздохнул и опустил глаза. — Всё правильно. Именно поэтому мы с тобой и разговариваем. В противном случае ты валялся бы со стрелой в горле у Знака или попал бы в лапы к Аншану, а это немногим лучше, уж поверь.
— Уж верю, — отозвался я эхом. — Таких, как он, я прекрасно изучил. Пришлось.
В сущности, Аншан ничем не отличался от Чистых братьев, разве что при всём был ещё и магом. Кстати, кажется, я вспомнил его. Он служил наёмником именно у Чистых братьев в Плиглексе. Круга четыре назад, или пять. Надо сказать, охотником он был отменным, не зря из Плиглекса мне пришлось убираться в Дренгерт. Хвала небу, убрался вовремя, не возбудив ничьих подозрений.
— Старший, — наконец решился я. — У меня есть предложение… возможно оно покажется тебе смешным или чересчур самонадеянным. Возможно. Я ведь знаю слишком мало, да и то обо всём приходится догадываться самому, а я не безгрешен, могу и ошибиться.
Хоринги слушали внимательно, и заметно оживились уже к середине моей цветистой речи.
— Если я скажу глупость — что ж, буду рад, если вы меня поправите. Если рассмеётесь и прогоните — я не обижусь, хотя это будет очень непросто, не обидеться. И всё же я скажу, иначе мысль о том, что я мог что-то сделать и не сделал, будет мучить и грызть меня всю оставшуюся жизнь, хоть жизнь моя и кажется вам очень недолгой.
Итак. Там, в У-Наринне, я обещаю не поднимать оружие против вас, хорингов, и спутницу свою Тури сумею убедить в том же. А если получится — то и Лю. До тех пор, пока наш общий враг Седракс и его спутники не выйдут из игры. И желал бы услышать нечто похожее и от вас.
Сказав это, я набрал полную грудь воздуха и упрямо нагнул голову, готовый встретить всё, даже дружный издевательский хохот. Потому что происходящее сильно напоминало мне вторжение едва научившегося ходить карапуза с деревянным мечом в компанию отдыхающих после битвы воинов с предложением немедленно отдать ему, карапузу, все карамельки, и тогда деревянный меч милостиво не обрушится на головы воинов.
Но хоринги остались совершенно серьёзны.
— Другими словами, ты предлагаешь нам союз до разгрома Седракса, а там — как сложится?
— Да.
Ульфенор покачал головой, не то с сомнением, не то восхищённо.
— Ты
Я ждал. Понимать это как согласие, или нет, джерх забирай?
— Лиэнн куома шерх при наэнна, — сказал вдруг один из хорингов у костра — кажется, тот, которого звали Тил. — Но шерх, но куома. У-Наринна санн-ма оти.
— Куома при одэ, — ответил Ульфенор, едва заметно пожав плечами. — Да-эс анхайрэ но куома. При анхайр. Шелл оти Седракс санн-ма туа но.
Унди когда-то учил меня меня Старшей речи. Кажется, я оказался неспособным учеником. Я понял всего лишь несколько слов и совершенно не уловил смысла сказанного. Жаль.
— Хорошо, анхайр, — сказал Ульфенор, вновь обращаясь ко мне. — Пока с Седраксом не будет покончено, хоринги не тронут ни Лю, ни тебя, ни Тури. Если такое время вообще наступит…
Кажется, хоринг не верил, что Седракса можно победить. Ну и зря. Я не знал Седракса, хотя догадывался, что он очень силён. Но почему-то был глубоко убеждён, что свалить с ног можно любого великана, нужно просто знать, как.
И ещё я вдруг понял, почему хоринги исчезают из мира.
Потому что у них мышление побеждённых. Побеждённых и обречённых. Они идут в У-Наринну, заранее не веря в успех.
Лучше бы не ходили вовсе.
А я не сдамся, будь там хоть дюжина Седраксов! И драться буду до последнего. Весёлый задор битвы уже охватил меня, и в ушах отрывисто звенели боевые кличи. Эй, хоринги! Я живу мало, слышите? И поэтому мне нужно успеть победить. Хотя бы один раз в жизни. И я добьюсь этого, иначе получится, что я жил зря.
— Прекрасно, Старший, — сказал я и слегка поклонился, сам себе изумляясь. Ульфенор тут же встал, торопливо, но с достоинством и поклонился в ответ.
— Опорожним чашу союза, анхайр Моран. — Хоринги у костра зашевелились, зашарили по заплечным мешкам. — Конечно, лучше было бы это проделать вместе с Ассангом, ну, да и так неплохо.
Извлечённая из мешка чаша была куда богаче и красивее рога, из которого я пил в самом начале. Золочёный металл тускло отливал в лучах восходящего Меара, тонкая резьба обвивала чашу сплошной прихотливой лентой. И напиток был другой, слаще и крепче, кажется, даже с толикой спиртного. Ну, той штуки, что живёт в пиве и умеет здорово веселить, когда её в тебе скапливается достаточно много.
Оторвавшись от края чаши, я поглядел в глаза Ульфенору и зачем-то сказал:
— Мне бы действительно не хотелось, чтобы вы ушли навсегда, хоринги. Мир станет без вас скучнее и тусклее. Возвращайтесь, даже если это будет вам дорого стоить.
Ульфенор не ответил. Он пристально смотрел в небо, где гасли самые яркие из звёзд, растворяясь в густой синеве меарского дня.
Хоринги остались у костра, бросающего в небо яркие стремительные искры. Путь Старших — это путь Старших, он лишь ненадолго совпал с моим. Мы договорились о союзе, и пора было расходиться. До Каменного леса, до светлой У-Наринны, которая всех рассудит. Кстати, почему светлая? Ведь мы идём в Ночь.