Идущие в ночь
Шрифт:
Я выплюнула щекочущие язык шерстинки и как можно выразительнее кивнула головой — дескать, хорошо. Лучше не бывает. И подняла правую переднюю лапу, указывая пеньку направление. Человеческий жест в зверином теле показался мне забавным до глупости.
По-карсьи взмахнув хвостом — «за мной!» — я длинными прыжками помчалась вперёд.
Меарское утро было прохладным. Равнина послушно стелилась мне под лапы. Я развлекалась тем, что читала написанные на каменистой почве запахи. Следы живых существ, которые пробегали здесь до меня. Вот след прыгучего суслика. Вот — равнинного зайца. А вот… Тьма! Я шарахнулась
Ощущения звериного тела уже успели стать для меня привычными. В теле карсы я больше полагалась на нюх и меньше — на зрение. Вместо того, чтобы тянуться к кинжалу, пускала в ход когти. Вместо того, чтобы потрогать предмет рукой, склоняла к нему морду с чувствительными усами. Но суть моего поведения не менялась, менялся лишь способ действия.
Я бежала вперёд, изредка бросая взгляд через плечо — не отстают ли Ветер с Корнягой. Верный жеребец послушно следовал за мной. Лёгкий пенёк подпрыгивал на седле, цепляясь корнями за упряжь и отчаянно пытаясь хранить важный вид. Я мысленно улыбнулась.
Меар взбирался по небосклону, заливая мир ярким, пронзительно-синим светом своих лучей. Но ярче Меара, ярче обоих солнц вместе взятых, сияла впереди У-Наринна. Сияла магическим светом, который не дано разглядеть обычному существу — но я теперь видела магию столь же отчётливо, как предметы материального мира. И чуяла её неописуемый, ни на что не похожий запах.
У-Наринна источала в мир магическое сияние. Но она не принадлежала миру, она была вне его, выше его… Как Солнечные Близнецы — только по-иному… Трудно думать, когда нет слов. Можно сказать «иной», «не такой», «отличающийся» — и в результате не сказать ничего. Интересно, придумывал ли кто-нибудь до меня слова, которых мне так не хватает?
Мысли мои струились неторопливо. Они ничуть не походили на тот сумбур, который творился у меня в голове каких-нибудь пару суток назад. Я обрела равновесие и была готова действовать.
Хотела бы я знать, как чувствует себя Одинец. Я коротко вздохнула на бегу. Мне не хватало присутствия анхайра. Вчера я смутно скучала по вулху, а сегодня то и дело ловила себя на том, что жду возгласа «Хэй, Тури! Иди сюда, киса!» и ласкового касания человеческой руки.
Тёмное небо! Хорошо бы постранствовать по миру с Одинцом и Корнягой, когда не нужно будет никуда спешить — просто так, без особой цели. Для собственного удовольствия. Интересно, согласится ли Одинец? И хотя жаль, что нам с анхайром не встретиться в человеческих телах до следующих Смутных дней, лучшего спутника я не знаю. Вот только Ветра чародей нам наверняка не отдаст. Я бы на его месте не отдала. Второго такого коня под солнцами нет. Ну да ладно, если не спешить, то можно путешествовать и на обычном коне. И даже пешком.
Когда Меар добрался до верхней точки своего небесного пути, впереди показался лес. Я обрадовалась. Во-первых, я просто люблю лес. Во-вторых, синий день вообще прохладнее красного, а сегодня ещё с самого пересвета дул резкий, порывистый ветер. Он холодил мне бока и топорщил шерсть на спине. В лесу должно быть тише и теплее.
Я оглянулась на приунывшего жеребца. Вот кто терпеть не может лес! Если бы мир был сплошной равниной, вороной Ветер был бы счастлив безмерно. Он мчался
Скособочившись в седле, но продолжая крепко держаться за него всеми корешками, Корняга спал. Даже не спал, а дрых самым бессовестным образом. Свесив ветки и разинув дупло. Похоже было, что он даже слегка похрапывает.
Но когда мы оказались на лесной опушке, корневик мгновенно проснулся.
— Хороший лес, — проскрипел он, осматриваясь по сторонам.
Лес был светлый. Здесь росли только лиственные деревья — ольха, клён, дуб, берёза, многодрев. Ни сосен, ни игольников, ни терх. Негустой подлесок состоял из молодой поросли тех же деревьев. Кустарника в этом лесу тоже не было. Лес казался ухоженным, и в то же время было ясно, что ни хоринги, ни, тем более, люди, к этому рук не прикладывали.
Может быть, здесь, в преддверии У-Наринны, деревья сами растут так особенно… по-хорошему, что ли? Опять не нахожу слов.
Мы медленно шли вперёд, пока нам не встретился ручей. Я красноречиво уселась на берегу в знак того, что здесь мы сделаем привал. Но Ветер остановился бы и без меня. Жеребец склонил морду к воде, и Корняга, кряхтя, сполз у него с спины.
Я тоже подошла к ручью, чтобы напиться. В воде ощущался слабый привкус магии. Наверное, поблизости от У-Наринны магией пропитано всё — и земля, и воздух, и вода.
Каменный лес был совсем близко. Если поспешить, я буду там завтра четтанским утром. А если не торопиться, то к четтанскому вечеру.
Что же мне делать? Можно продолжать двигаться вперёд шагом. В зверином теле я не могу управлять Ветром, а сам он по лесу быстрее не пойдёт. А можно остановиться здесь до меарского вечера, а после пересвета нагнать упущенное. Как будет лучше?
Я задумалась. А, придя в себя, с удивлением обнаружила, что яростно точу когти о подвернувшийся дубовый пень, так что щепки летят. Корняга на всякий случай спрятался за Ветра и посматривал на меня с опаской. Да, интересно выглядит на карсий лад моя привычка в задумчивости подрезать ножом ногти!
Я отвернулась от ободранного пня. Для начала оставлю-ка я Корнягу с Ветром отдохнуть у ручья, а сама пойду на охоту. Оставить их вполне можно — вороной сумеет себя защитить, а пенёк — позвать меня на помощь. А мне надо, наверное, чего-нибудь съесть. В смысле кого-нибудь. Потому что магия — магией, но тело надо кормить, даже если оно и не особенно просит. И, если с магией нужно осторожничать, чтобы её не оказалось слишком много, то жратвы для меня слишком много не бывает. Проверено. Видать, сколько оборотень ни съест, все излишки заберёт превращение на пересвете.
Тьма! Как бы теперь объяснить Корняге, чтобы они ждали меня здесь? Кажется, знаю.
Я выбрала ровное место и принялась рыть яму. Как и следовало ожидать, любопытный пенёк тотчас высунулся из-за коня.
— Что ты делаешь?
Я, разумеется, промолчала.
Корняга подобрался поближе и заглянул в яму. Я мигом ухватила его зубами за ветку и, придерживая лапой, стащила вниз.
— Ой-ей! — заорал корневик, трепыхаясь у меня в зубах, как рыбёшка. — Куда? За что?
Я молча придавила его левой лапой, а правой стала нагребать землю ему на корни.