Идущие в ночь
Шрифт:
Четтан спрятался за далёкими пиками, и багровые сумерки наполнили долину. Причудливые скалы из белых превратились в розоватые, ветер утих, и вскоре вулх почувствовал далёкую стоянку. Хоринги вели себя очень тихо, но зверь их всё равно слышал. И чуял. На всякий случай, я стал осторожнее, замедлился и стал потихоньку подкрадываться.
Близилась темнота, недолгое время, когда Четтан уже сядет, а Меар ещё не взойдёт. Время звёздного неба. Жаль, мне всё некогда им как следует полюбоваться. Вид тёмного, как уголь, неба в светлых точках, перечёркнутого
Я вдруг подумал, что звёзды — это братья наших Близнецов, Четтана и Меара. А маленькими кажутся либо оттого, что слишком далеки, либо они просто меньшие братья…
М-да. Что сказал бы Унди на это? Рассмеялся бы? Или по обыкновению поскрёб бы бороду, воздел палец к потолку (или к небу, в зависимости от того, где мы бы с ним находились) и выдал что-нибудь вроде: «Знает мышь, где сало зарыли!» или «Если стал плохо слышать — проверь, не лезут ли из ушей мозги.» В смысле — не слишком ли я стал умён, мол, проще нужно быть. И добрее.
Тьма подкрадывалась, как карса к ягнёнку. Бесшумно, незаметно и неотвратимо. Я вдруг подумал, что могу снова потерять память на некоторое время, а, значит, нужно переждать превращение где-нибудь недалеко от стоянки хорингов, а потом уж идти прямиком к ним.
Последние лучи Четтана проводили меня во Тьму, и перед тем, как раствориться в остающемся вулхе, я вдруг сообразил, что знаю, как зовётся время звёздного неба, когда оба светила за горизонтом, одно — ещё, второе — уже.
Это время зовётся «ночь». Но убейте меня джерхи, если я понимаю, откуда мне это известно!
Уже в теле человека я встал на колени и потряс головой, пытаясь обрести ясность мыслей. Над головой мерцали звёзды, холодные, как гнилушки, и такие же тусклые. Миром владела Ночь.
Прошло, кажется, совсем немного времени. Ночь стёрла с неба над горами последние краски четтанского дня и обратила взор к востоку, где ей предстояло вскоре умереть от синих стрел Меара. Я тоже взглянул на восток.
— Эй, анхайр! — сказали мне спокойно и негромко. — Хватит прятаться, выходи.
Я вздрогнул. Хоринги. Вот, Тьма, я ведь совершенно безоружен и наг! Руки машинально ощупали бляшки на ошейнике и вшитую в кожу бусину, но чем это могло сейчас помочь?
— Иди, не бойся. Мы не станем причинять тебе зло — по крайней мере сразу. Ты ведь сам считаешь, что нам нужно поговорить, не так ли?
И я вышел из-за причудливо изломанной ветрами скалы. Хорингов было двое: один, похоже, совсем юный, второй явно постарше, но угадывалось это скорее по повадкам, чем по внешнему виду. Возраст хоринга вообще-то можно определить разве что по глазам… По крайней мере, так говорили предания и все свитки, которые мне довелось прочесть.
Молодой хоринг держал наготове лук, и я понял, что лучше не делать резких движений. Не то стрела с белым оперением станет итогом моей бестолковой и бессмысленной
Старший хоринг внимательно взглянул на меня и потянулся к сумке, висящей на боку.
— Держи!
Он бросил мне одежду. Тонкой кожи брюки и рубашку, похожие на костюм джурайских фехтовальщиков, короткие сапожки, больше смахивающие на женские, но моего размера, и плащ. Поймав плащ, я чуть не задохнулся от удивления: это был мой любимый глухой плащ, по которому я уже успел истосковаться с тех пор, как покинул Дренгерт!
Ну, хоринги, ну дают!
Единственное, что слегка раздражало меня, это отсутствие оружия. Гурунарских ножичков и хадасского кинжала под плащом. Но Тури они сейчас нужнее… Точнее, не сейчас. Сейчас она как раз станет карсой. Нужнее четтанским днём. Как там она, кстати? Как Ветер и Корняга? Надеюсь, с ними всё в порядке.
— Пойдём. Меня зовут Роэн. Его, — хоринг указал на молодого товарища, — Халимор. Как зовут тебя, мы знаем.
Молодой хоринг коротко кивнул. В его взгляде не было ненависти, только лёгкое любопытство. Похоже, он действительно ещё совсем юн. Даже по людским меркам.
— Как вы меня нашли? — спросил я зачем-то.
Роэн улыбнулся одними губами; глаза его остались холодны.
— Мы знали, что ты идёшь за нами. Но с вулхом говорить бессмысленно. Поэтому мы дождались превращения.
— Знали? — поскучнел я. — Где я потерял осторожность? Во время охоты?
— Мы знали, что ты пойдёшь за нами, ещё у Знака. Во время разговора с Аншаном.
— Но откуда, Смутные дни? Я сам этого тогда ещё не знал! — я слегка повысил голос, изумляясь всё сильнее.
Роэн слегка качнул головой.
— Когда живёшь долго, начинаешь видеть события ещё до того, как они произойдут. Не удивляйся, анхайр. Тебе этого не понять, хоть ты и проживёшь дольше любого человека. Но по сравнению с нами твоя жизнь — миг. Так что прими всё как есть, и пойдём к костру.
Я направился за хорингами, привычно придерживая полы плаща. Впервые я заметил, что на звёздном пересве… ночью холоднее, чем любым днём. Даже синим, облачным и дождливым.
Остальные хоринги сидели вокруг костра, задумчиво глядя на пламя. Это и я любил. Есть в мире вещи, на которые можно глядеть бесконечно, сколько на свете не живи. Например, живой огонь. Или морские волны, что одна за другой накатываются на песчаный берег.
— Здравствуй, анхайр Моран, — обратился ко мне предводитель Старших. Я узнал его. Его звали Ульфенор. Это он говорил с магом Аншаном у Знака.
— Здравствуйте, Старшие, — сказал я, стараясь вложить в приветствие всё почтение, на которое был способен.
А ведь совсем недавно я и в бреду подумать не мог, что буду беседовать с хорингами вдали от Дренгерта и вообще от Юбенских земель. Да ещё ночью, когда на небе вместо одного из Близнецов таинственно светят тысячи синеватых звёзд, и шепчут на ухо загадки высей.
Интересно, почему среди звёзд нет ни одной красной, как Четтан? Надо будет спросить у хорингов, если получится.