Император-дракон
Шрифт:
– - Жаль, что вас не было, когда пришла депеша, а то ради вас во дворце был бы устроен прием...первый за много лет. Вы, наверное, уже знаете, что его величество давно в трауре, а вместе с ним, естественно и весь двор. Королевская воля - закон для всех. Если монарх впал в меланхолию, то другим она навязана в естественном порядке. Так, по крайней мере, было до той охоты, когда мы с вами встретились и, признаюсь честно, мне очень хотелось увидеть вас еще раз.
Селвин оборвал свой монолог и с надеждой ждал, не брошу ли я какую-нибудь реплику, но я мочал. Огонь тихо трещал, поглощая остатки хвороста, но не гас, а лишь разгорался сильнее, хотя пища способная поддерживать горение уже почти кончилась.
– -
– Это жалованная грамота на деревню, прилегающую с севера к вашим владениям. Она и несколько ферм, которые можно сдавать в аренду дадут неплохой доход.
– - И чьими были эти земли до того, как отойти ко мне?
– я даже не развернул свиток, хотя уже понял, что подобная грамота - великая милость со стороны монарха, только вот он оказал услугу не тому, кто в ней остро нуждался, а чужаку, прибывшему неизвестно зачем и откуда.
– - Эти земли принадлежали короне, - ответил Селвин.
– Они довольно плодородны, такая область даст не плохой доход хозяину, и ремонт поместья тоже, если вы не будете возражать, спишут на счет казны.
– - Какая забота, - восхитился я, но Селвин не заметил сарказма в моем голосе.
– - Король ждет вашего появления каждый день и ...каждую ночь, - произнес он, явно вспоминая о нашем столкновении в охотничьем домике.
– Мне неудобно это говорить, но он очарован вами, а придворные ревнуют, так, что поостерегитесь, когда появитесь среди них. Из ревности они способны на все, даже на преступления. Многие никогда не видели вас, но уже распускают неприятные и страшные слухи. Я тоже ваш должник и буду начеку, чтобы обеспечить вам безопасность при дворе.
– - Селвин!
– я обратился к нему по имени, упуская титул и прочие правила вежливости.
– Вы должны понять, что я не собираюсь приходить ко двору, ни сегодня, ни завтра, ни через месяц.
– - Но король ...
– - Послушайте!
– я взял его за руки и подвел поближе к камину, чтобы в отблесках огня он смог хорошо рассмотреть мои черты. Он не вырвал своих горячих живых рук, хотя ощутил ледяной холод моей кожи и, наверное, понял, что это пожатие смерти.
– - Вы далеко не глупы и вполне способны понять, что я на самом деле за существо, - тихо продолжил я.
– Берегите от меня своего сюзерена. Сумейте втолковать ему, что самая страшная опасность, какая только может быть исходит от меня самого. Общение со мной чревато самыми худшими последствиями. Вы боитесь, что меня могут убить, но каким образом? Мне не причинит вреда ни копье, ни нож, ни меч, ни даже отравленная стрела. А вот я при желании или по прихоти судьбы могу погубить многих. Ваш король видит во мне погибшего сына. Так пусть направит свою отцовскую опеку на кого-то из живых, а не на того, чья судьба - мрак и одиночество. Если мне понадобится ваша услуга, то я сам не постесняюсь прийти, но заранее надо бояться того, что кто-то вроде меня однажды постучит в ваши двери.
– - Вы говорите так, будто вы ...прокляты?
– Селвин долго не мог подыскать нужного слова и сам испугался фразы, слетевшей у него с языка.
– Но ведь это не так?
– тут же с надеждой спросил он.
– - Кто знает, - неопределенно ответил я и тут же отвернулся, чтобы послать свою энергию огню, у которого уже почти не осталось пищи, за счет которой он мог гореть.
Неловкая пауза затянулась. Селвин, исчерпав запас своего красноречия, срочно пытался выдумать причину для продления своего визита. Он оглядел скудную обстановку гостиной: тяжелые, пыльные шторы, гарнитур мягкой мебели с выцветшей обивкой, вазы с засохшими букетами. Сухие цветки при легчайшем прикосновении могли рассыпаться мелким крошевом.
– - Все-таки вы проявили себя героем в тот день, - Селвин снова вспомнил хищников, устроивших охотникам западню и неожиданное спасение.
– Те, кого вы спасли, теперь так и называют вас - повелитель волков. Остальные, услышавшие рассказ, дали вам это прозвище заочно, не требуя никаких подтверждений подобной власти.
Селвин говорил об этом просто и с восхищением. Никаких каверзных вопросов о том, почему волки испугались меня или как мне удалось сдержать их яростную атаку всего парой слов. Он не собирался выпытывать чужой секрет и принимал уникальность своего спасителя, как должное.
Молодой виконт научился воспринимать мою скрытность, как неотъемлемое. Поэтому он до сих пор был жив, здоров и не напуган, а лишь немного смущен. Уже по его поведению можно было понять, что пожалованные владения и прочие милости это лишь один из способов заманить меня ко двору. Неужели у короля не хватает собственных забот? Зачем подзывать к хрупкому лабиринту городских особняков огнедышащего змея?
– - Вижу, предупреждать бесполезно, - с грустной улыбкой констатировал я.
– Что ж, возможно, однажды я предстану перед вашими ревнивыми придворными, и, дай бог, чтобы я явился к ним в таком обличье, как сейчас, а не в ином.
– - Что вы имеете в виду?
– Селвин впервые испытал недоумение.
Святая простота, усмехнулся я про себя, как же ему далеко до подозрительной Франчески.
– - Очень часто злой рок преследует тех, к кому я испытываю симпатию, - пришла моя очередь погрузиться в печальные воспоминания о гномах, особенно о том, который назвался Домиником, еще более болезненным было напоминания о предусмотрительном Клоде и наивном, но неповторимо обаятельном Флориане. Все они пострадали из-за привязанности ко мне.
– - Вы хотите продлить наше знакомство?
– спросил я у растерянного Селвина.
– Что ж, я не против.
– - Отлично, вы не пожалеете, - обрадовался он.
– Сегодня же придется привести каменщиков, маляров, плотников, чтобы привести дом в подобающий вид.
Он хотел добавить, что будь я чуть-чуть сговорчивее, и меня ждало бы будущее королевского наследника, а не влезшего в долги помещика, но врожденная вежливость не позволила Селвину распространяться на такие темы. Он привык к придворной роскоши и был уверен, что любой кто вынужден прозябать в доме с протекающей кровлей, к тому же без слуг, несомненно, задолжал и трактирщикам, и портным, и ростовщикам. Лишь бы только он заранее не стал оговаривать с королевским казначеем оплату этих несуществующих долгов.
Селвин уже убежал давать приказания своим провожатым, а меня душил глухой истерический смех. Да, я бы мог озолотить любого из правителей близлежащих стран. От самого крошечного, даже не ограненного камня из моих запасников не отказался бы ни один из самых богатых и могущественных королей. Разве могут сильнейшие мира сего помышлять о тех сокровищах, которые припрятаны в закромах у драконов? Непросвещенность Селвина извиняла его наивность.
Я считал Селвина ненавязчивым только до тех пор, пока в поместье не закипела работа. Грузчики ввозили новую, модную меблировку. Стены заново обшивали дорогими породами дерева. Портнихи снимали мерки для штор и балдахинов. Устав от непрекращающегося грохота подъезжающих повозок, стука молотков и споров о том, что где будет красивее стоять, я перебрался на мельницу. Там было тепло и приятно. Мешки с мукой и не перемолотым зерном кучей выселись у стен, но сам мельник с помощником, помня о требование хозяина, к вечеру покидали мельницу.