Инсула
Шрифт:
Амелита сказала:
– О Господи.
И тогда Рылеев вынул свой лист и положил на стол рядом с остальными.
«Берегись. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10». Цифры 1, 2, и 4 обведены кружком.
Глядя на все это, Вадик решил, что теперь его очередь.
На листе Вадика было написано: «Берегись. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10». Все цифры кроме цифры 6 обведены кружком.
Цицерон обратился к Амелите:
– А вы
Она отрицательно и испуганно помотала головой. Цицерон перевел взгляд на Рылеева, и Рылеев чуть заметно ему кивнул, сдвинув брови, что означало – «Потом объясню, есть сведения».
– Нужно допросить прислугу, – решительно сказала Светлана. – Короче, у некоторых из нас есть дети. О детях надо подумать! И надо бы спрятать драгоценности. Это не шутки.
Цицерон отвернулся и захихикал. Светлана, сорвав с носа очки, тут же на него взъелась:
– Чего ржешь? А? Ах, потому что я волнуюсь о драгоценностях?
– Разве я что-то сказал? Что вы все время сердитесь на меня без причины, госпожа Либерман! – насмешливо спросил Цицерон.
– А тебе и не нужно ничего говорить. Я и так знаю, что ты там себе думаешь.
Цицерон сделал вид, что поражен:
– Правда? Вы умеете читать мысли?
Вмешался сдержанный и спокойный Зураб Кипиани:
– У вас есть дети, госпожа Либерман?
Еще раз окинув Цицерона злобным взглядом, Светлана слегка успокоилась и ответила:
– Мальчик и девочка.
Мими удивилась этому и посмотрела на Цицерона. Тот кивнул, ухмыляясь – да, есть у Либерманов дети, есть.
– Я их не видел … не встречал, – сказал вежливый Зураб Кипиани. – Ну, правда, я вообще стараюсь поменьше вмешиваться в личную жизнь соседей…
– Они сейчас на юге.
– Прошу прощения. Конечно – летние каникулы. А этот мальчик? Чей он?
И Кипиани сперва указал на мальчика, а затем посмотрел на Цицерона. Цицерон удивился:
– Почему я? Нет, вовсе нет, я его первый раз вижу.
Мими подозрительно на него уставилась, и Цицерон даже слегка рассердился:
– И ты туда же? Да что же это такое.
– Это твой сын?
– Мамма миа, – сказал Цицерон. – Ты на него посмотри. Нет, я понимаю – все хачики на одно лицо…
– Зачем вы так! – возразила прогрессивная Амелита.
– Затем, что я и сам так иногда думаю, – парировал Цицерон. – Я в Питере родился. Но все-таки приглядитесь – ничего общего.
Рылеев с Федотовой захихикали.
Глядя в экран компьютерной игры, мальчик вдруг радостным голосом закричал:
– Папа! Папа! – а затем, подняв на Цицерона глаза, добавил мрачно: – Старый развратник.
Рылеев и Федотова не смогли сдержаться – засмеялись. И даже Зураб Кипиани улыбнулся, а жена его, Евлалия, смеялась
– Это мой ребенок.
Все притихли. А мальчик, погруженный в игру, сказал, не поднимая глаз:
– Это, тетка, еще установить требуется. Ишь какая скорая.
Федотова уткнулась лбом в плечо Рылеева. Плечи ее тряслись от хохота.
Бегло оглядев люстру, изображающую Большой Взрыв, консьерж Василий пересек по диагонали вестибюль Прозрачности и у самого лифта чуть не натолкнулся на плачущую Зару.
– А где они все? – спросила Зара, размазывая по лицу слезы.
– В конференц-зале. Да ты не плачь так. Найдешь другую работу. Ты у нас легально? Виза у тебя есть?
Она отмахнулась и пошла к конференц-залу.
В котором в этот момент Вадик Либерман обескуражил всех неожиданным предположением:
– А может это правительственный заговор.
Все к нему повернулись, кроме Светланы. Она слишком часто слышала рассуждения мужа о правительственных заговорах и рассуждения эти презирала.
Цицерон решил уточнить:
– Против госпожи Дашковой? … Нет, погоди. Не говори, я сам догадаюсь. Цель заговора – лично ты, Вадик. Старушенция – так, для отвода глаз.
Но Вадик настаивал:
– А почему нет, собственно? Мы иногда занимаемся важными исследованиями в клинике…
– Вадик, заткнись, а? – попросила Светлана.
Безупречный Зураб Кипиани повернулся к Федотовой.
– Госпожа … Рылеева, кажется, да? Как близко вы были знакомы с госпожой Дашковой?
Федотова задумалась, удивив этим Рылеева.
– Боюсь, что не очень близко, – сказала она наконец.
Кипиани кивнул и спросил у Вадика:
– А где, собственно, экономка Дашковой? Или компаньонка, не знаю точно. Зара, кажется? Где Зара? Все еще в здании?
– Кстати вот, – сказала Светлана. – Зара могла ее убить.
Этот вариант ранее всерьез не рассматривался.
Мальчик увлеченно нажимал кнопки большими пальцами. Из компьютерной игрушки раздались вдруг первые такты Хабанеры из оперы Джорджа Бизе «Кармен».
– Зара едва по-русски говорит, – заметил Вадик.
Светлана усмехнулась, сказала саркастически:
– Да, это ей точно помешало бы. … Кстати, может она просто переодетая родственница, притворяется чуркой, волосы и брови покрасила – подумаешь! В городе сорок тысяч безработных актеров. Играть не умеют, зато изображают любые акценты, хоть региональные, хоть иностранные. Специальные курсы для этого есть.