Искра
Шрифт:
Благодаря мощному рывку мы обогнали Макария Чоха. Этот факт оставил меня равнодушной, потому что впереди летел Старх Лютый, и ему я собиралась перейти дорогу. Старх планировал вниз, наши траектории должны были пересечься. Схема боевых действий нарисовалась в мозгу и беспрепятственно была передана Горынычу, он ринулся претворять ее в жизнь. Дракон стрелой пронесся перед парой мерзавцев, умудрившись, шмыгнуть прямо перед ними и хлестнуть Марса по морде хвостом. В спину лязгнули зубы, и рассвирепевший дракон бросился за нами вдогонку, поздно сообразив, на что подписался.
Горыныч с ходу нырнул в лабиринт камней, сзади раздался визг, Старх, едва увернулся от камня, пронесшегося
***
Компьютер в мозгу Горыныча ни разу не сбился. Сзади неслась отборная брань Старха Лютого. Его дракон не мог вырваться из сумасшедшего лабиринта теперь, когда с дуру влетел сюда за нами. Памперсы бы им сейчас не повредили. Танцы камней неожиданно замедлились, будто мы влетели в толщу воды. Воздух стал вязким, как патока. Горыныч, напрягая силы, с трудом взмахивал крыльями, я с трудом поворачивала голову, чтобы оценить ситуацию. Как в замедленной съемке на нас надвигались молоты. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда прилагая неимоверные усилия, Горыныч успел протиснуться между ними.
Патока кончилась так же неожиданно, как и началась. Организаторы умудрились создать невероятное тягучее поле. Оно подействовало на меня отрезвляюще. Наша скорость сильно замедлилась, трое лидеров улетели от нас достаточно далеко.
Небольшая месть Старху! Но оказалось, опасные ворота выбили из колеи не только его. Чистое сознание не так просто сохранять. Горыныч направился вверх, середины не было, передышка пришла ко времени. Внутренне спокойствие трудно сохранить в условиях гонки.
Горыныч пронесся между громыхающими камнями, наш путь лежал вниз. И снова выбор. Или молоты почти у самой земли, или опасная середина. Спуск не пугал, середина манила. Горыныч принял решение, референдума не было, наши голоса совпали.
Камни середины стукнулись с необычайно сильным звуком, пошли трещинами и разлетелись перед нами мелкими фрагментами. Горыныч не мог затормозить, он на скорости влетел в рой каменных осколков, которые набросились на нас как взбешенные осы.
Однажды меня покусали пчёлы, тогда я поняла, что отбиваться, махать руками, орать было бесполезно, от этого насекомые зверели еще сильнее и жалили нестерпимо. Горыныч ринулся вперед, зарычав от боли, осколки прожигали его чешую. У нас не было выбора, кроме того, как нестись вперед, вырваться на свободу, спастись от бешеного роя. Перед глазами мельтешили черные мушки, щеки и подбородок горели огнем от укусов-ожогов, из глаз лились слезы, наполняя очки соленой влагой.
Обычные молоты не шли ни в какое сравнение с взбесившимися мелкими осколками. Они были настоящими! Камни прожигали костюм, впивались в лицо и руки. Лицо горело, глаза начали заплывать. Гул стадиона, крики гонщиков, грохот камней слились в одну мутную пелену.
Надежда была только на Горыныча. Он вырвался из лабиринта камней, осколки мгновенно опали на землю. Сорвав и отбросив очки, от которых не было толку, я вгляделась в следующее препятствие. Горыныча трясло как турбодвигатель на взлете, мне передалась его вибрация. Пройдя через метеоритный дождь, мы растеряли весь напор. Как в фильме ужасов, мы летели к очередной середине — к гиене огненной.
Сволочи! До сих пор не слышала о подобном членовредительстве.
Преодолевая мощнейшее внутреннее сопротивление, дракон
Резкие повторяющие звуки громыхающих камней были сродни музыке из триллера. Их пассажи воздействовали на психику самым примитивным образом, проникли внутрь раскаленными иголками. Мы спечемся, как оладушки, меж горящих камней. В голове взметнулись темные мысли.
Кто из нас генератор энергии. Я? Горыныч? Где взять силы, упавшие почти до нуля.
Зарх говорил, настоящая сила в том, чтобы найти их, когда, кажется, что сил нет. Из небытия всплыл в памяти волшебный цветок кругляшей. Его сверкающая пыльца сыпалась тогда и на меня, и на Горыныча. Пусть она возникнет сейчас!
Золотое сияние охватило нас с головы до ног, окутало, впиталось в кожу, растворилось внутри. Вдох, выдох, и боль утихла. Она уже не скручивала тело, не туманила мозги.
Раскаленные глыбы выбивали снопы искр. Гундося под нос злой мотивчик, я приникла к Горынычу, к оплоту силы и стабильности. Зверь вывезет, он сильней меня.
Восприятие окружающего мира замедлилось.
Есть! Первая пара молотов позади. Еще! Мы прошли раскаленные ножницы. И совершенно бесшумно влетели в колодец из лениво движущихся высоких камней. Совсем не страшно, мы в центре колодца. Камни ускорились. Быстрее! Вон из этой западни. Рывок вперед, и молоты вмиг сошли с ума. Они вихрем закружились вокруг нас, слившись в сплошной огненный поток, поймали нас в ловушку.
Восприятие обострилось, выхватывая фрагменты картины. Да, молоты бешено
вращаются в обжигающем шлейфе раскаленных искр. Между ними есть разрывы.
Мы с Горынычем, словно стали одним целым. Мои глаза, его глаза, мой мозг, его мозг, импульсы тела; все едино. Команды, каюр, поводья — лишние. Я могла бы лететь без экипировки, без седла, лишь с ветром в руках, ничего бы не изменилось. Сейчас.
Да!
Доля секунды и Горыныч вихрем выносится из круга. Ликование на трибунах донеслось до меня, как сквозь толщу воды, казалось неестественно размытым, не восторг, а ужас. За спиной больше половины дистанции. Впереди драконы Вериглы и Добромира. Лидеры не очень далеко, шанс есть. И во всем великолепии — следующее препятствие. Наковальни! Не три, а гораздо больше друг за другом. Я даже не смогла посчитать их количество. Наковальни — самый короткий путь к финишу. Соперники, как челноки снуют вверх-вниз, а мы полетим через середину. Герои не ищут легких путей.
Надерем им задницы, Горыныч?
Оглушительный рёв дракона стал мне ответом.
Если я думала, что прежние препятствия были кошмаром наяву, то я ничего не знала о кошмарах. Первый молот на нашем пути, бивший о наковальню, был с заостренным скошенным краем, он с лязгом падал вниз и входил в углубление наковальни на треть. Гильотина! При виде ее хотелось бежать в обратном направлении далеко и долго.
Стоп!
В памяти всплыла картинка — Ледяное озеро, его волшебная гладь без единого всплеска. Почему озеро? Вода — сильная. Она неподвижная, текучая, принимает любую форму, хоть овальную, хоть квадратную, пробивает дорогу в любом направлении. Если я стану водой, если сама поверю в это, поверит и этот мир, и эта гильотина.