Искра

Тараканова Тася

— Что это? — губы немели, каждый затихающий стук сердца Эрвина отдавался во мне. Раз, два, три…

— Удар стилетом в сердце, — прошептала Асанна, — Боже, что делать? Что делать! Где доктор?! — она ринулась из комнаты.

Я перевернула Эрвина, он всё ещё улыбался странной угасающей улыбкой, застывшей на губах. Взгляд, за который я цеплялась изо всех сил, ускользал, делался прозрачным, чужим.

— Нет, нет, нет. Эрвин, не уходи, — я рыдала, захлёбываюсь слезами, стискивая руки вокруг тела.

Рядом возникло перекошенное лицо Мечислава, он ринулся к двери, куда заглядывали любопытные, толпившиеся

у входа. Их шепот обрушился на меня, будто они кричали.

— Убили… убили… капитана Межгорья

Не позволю… Нет!

— Соня, Соня, — пробился в сознание голос Ларри, — ему нужно в место силы.

Какое место?

— Великая Вершина…

Четыре, пять, шесть…сердце остановилось

Великая Вершина!

Ледяной ветер с остервенением набросился на меня, обжёг лицо, заморозил слезы на ресницах, вцепился ледяными иголками в руки, пробрался под одежду. Эрвин с белым лицом лежал у меня на коленях. Его время свернулось до нуля, моё тоже. Почему-то была ночь и звезды. Надо остановить этот мир. Время не должно сдвинуться ни на секунду. Потому что, тогда это будет время без него.

СТОП!

Застыло дыхание, застыл ветер, уснули звезды, мир застыл вместе со мной. Великая Вершина, помоги! Твоя сила нужна мне вся без остатка, чтобы наполниться ею до краев. В безвременье и безмолвии я тянула энергию из глубин Вершины, из глубин Верховии. Она скапливалась во мне, наполняя теплом. Я должна открыть дверь между собой и Великой Вершиной, стать всемогущей

Лицо Эрвина стало бледным до голубизны, оно стремительно покрывалось ледяной коркой. Зарх говорил, ограничений нет. Их не будет, если я поверю. Поверю всем сердцем, каждой клеточкой тела.

Я держала время, наращивала силы. В абсолютной внутренней пустоте, не зная основ медицины, соединяла ткани, сосуды, исправляла внутренние повреждения, восстанавливала тело. Простым верю, хочу, знаю, могу, у меня должно получиться.

Эрвин уже полностью оделся в ледяной панцирь. Нет, я не боюсь, это не саван. Он проснется, вздохнет, откроет глаза.

Как вернуть его душу? Как вдохнуть жизнь. Я не могу терять ни мгновения. Если ошибусь… Спросить. Надо спросить. У кого?

Мне нужна подсказка, ответ. Как быть всем и ничем? Раствориться, стать информационным полем, увидеть магическим зрением, услышать ответ.

Подсказка... подсказка…. Нет ни страха, ни тоски. Подсказка….. Я ничто… свободная и цельная. Сказка… Сказка? Вода живая и мертвая…мертвая и живая…

Мне требовалась настоящая уверенность, что это «она». Ум мог подбросить любые версии, ложные ответы, у меня единственный шанс. Мёртвая превратилась в панцирь. Теперь нужна…

Живая вода!

***

Тело вспыхнуло огнем, я сильней обняла Эрвина, превратившегося в ледяную статую, и отпустила время. Я больше не могла держать его. Мои легкие наполнились кислородом, глубокий вдох. Мы очутились в темноте. Исчезла Великая Вершина, звездное небо, промозглый воздух и застывший снег в глазах.

Вечная ночь завернула меня в свое влажное одеяло. В чернильной темноте и странной атмосфере, словно очутились в склепе. В этот момент, мне показалось, что в нём мы и останемся навсегда. Прочь! Прислушиваясь к пространству вокруг, старалась дышать

бесшумно.

Тихо, чуть слышно лилась вода, будто ручеек бежал с потолка. Вокруг стены, сырость. Вода! Эрвину нужна живая вода. Она где-то рядом. Надо дотащить безвольное тело туда. Быстрей. Наощупь, спотыкаясь и оскальзываясь на камнях, я волоком тянула Эрвина туда, где, по-моему, ощущению была вода. Никогда бы не подумала, что он такой тяжелый. Быстрее, быстрее, подгоняла себя. Уходят драгоценные секунды. Эрвину нужна вода. Оступившись, я плюхнулась, уселась задом в воду. Вот она! Горстями, я зачерпывала живительную влагу, лила Эрвину на лицо, на грудь. Опомнилась, потащила его в купель, торопясь, задыхаясь то ли от напряжения, то ли от страха. Корка льда на лице Эрвина истончилась, его тело было уже полностью в воде.

Приложила голову к груди, Эрвин не дышал. Трясясь от сдерживаемых рыданий, я притопила его с головой. Испугалась, вытащила, не зная, что делать дальше.

— Живая вода, живая вода, пусть это будет правдой, пожалуйста, — шептала я в ужасе, глядя на синие губы Эрвина.

Еще два раза я погружала его в воду.

Почему никто не поможет? Почему я одна? Почему я всегда одна...

— Просыпайся! Проснись! — я трясла Эрвина, как безвольную куклу, не помня себя от отчаяния.

— Не можешь? — я ударила Эрвина по щеке, потом еще раз, — хочешь оставить меня одну! Открой глаза. Смотри на меня. Открой, пожалуйста, — я уже скулила и тряслась как щенок, брошенный хозяином в холодной подворотне, — Я без тебя не могу…люблю тебя…

Слезы капали на мокрое, спокойное лицо Вышнева. Неужели это конец? Вытащив Эрвина наполовину из воды, я надавила ему на грудь, а потом приникла к ледяным приоткрытым губам. Вдохнула воздух. Еще раз грудь, и воздух в легкие. Искусственное дыхание я видела в кино, это не трудно.

Не сдамся.

— Дыши! Дыши со мной! — я рычала, делая непрямой массаж сердца и дыхание изо рта в рот, — не отпущу, не отдам! — словно робот, повторяла движения снова и снова. Я готова была их делать бесконечно.

— Не отпущу! Не позволю, — взвыла я на пределе сил, вскинула руки вверх в отчаянии. — Помоги!

Внезапно мое тело охватил белый огонь, и я руками Бога надавила на грудь Эрвина. Белое пламя стекло в него без остатка.

— Возвращайся!

Своды пещеры содрогнулись от моего крика, Эрвин выгнулся дугой и опал. Стараясь унять дрожь и собственное сиплое дыхание, я приложила ухо к груди, уловила еле слышный отклик.

Не позволю тебе умереть

Чуть слышный стук сердца оглушил меня, я беззвучно зарыдала, не в состоянии поднять голову. Жизнь затеплилась в теле Эрвина, под пальцами ощущалась слабая ниточка пульса на шее.

Подняв голову, открыв, опухшие от слез глаза, я разглядела пещеру — склеп. Узнавание было коротким, как удар тока. Та самая пещера! И огромный плоский антракс рядом. Мы около него в двух шагах. Я затащила Эрвина на черный камень. Откуда только взялись силы! Я действовала на чистом адреналине, в другой раз мне показалось бы это немыслимым.

Положив Эрвина спиной на чудо — камень, прилегла в изнеможении рядом с ним, обняла одной рукой. Тепло антракса проникло в меня вместе с ощущением, что все самое страшное позади. Я шагнула в неизвестность, и всё получилось.