Клон 8012
Шрифт:
– Что-то случилось?
– Да. Вставай и одевайся, я покажу.
В его глазах не было тревоги, скорее возбуждение непонятного происхождения, так что я не стала особенно сильно переживать. Подумала, что, может, что-то произошло с кем-то из обитателей Склада и нужна моя помощь… Ну, там, избавиться от тела Персуды или наложить швы на тело Фараджа, или лишить души тело Тикеру. В конце концов, все обитатели Склада, конечно за исключением Хэппи, оригиналы без будущего, так что я не удивлюсь, если они закончат плохо. Однако важно отметить, что никому из них, даже Тикеру, я не желаю заканчивать именно плохо. Я просто констатирую факт: все обитатели Склада, включая меня и Рангера, но исключая Хэппи, рискуют закончить плохо. Только одно нас всех может спасти: наше расхождение в разные стороны. Мы слишком плохи, чтобы быть вместе – мы плохо
Такие сонные мысли я думала, сначала надевая на своё голое тело серые хлопковые штаны, чёрную футболку и толстовку Рангера, затем поднимаясь вслед за ним по холодной лестнице на крышу. Я ожидала увидеть там всё что угодно – от луж крови до трупов, – но никак не ожидала увидеть столь странное… Все обитатели Склада, за исключением Рангера, стояли подле плюющейся огнём бочки, в странных конусных шляпках… Тикеру держала в своих руках круглое кондитерское произведение искусства, в которое были воткнуты две горящие свечи в виде цифр: единица и восьмёрка. Я продолжала не понимать происходящего, когда Рангер вдруг хлопнул меня по плечу, за которое сразу же и приобнял:
– Сегодня одиннадцатое сентября. Поздравляем тебя с днём рождения, Скайлар!
Я замерла с широко распахнутыми глазами. Точно… Одиннадцатое сентября. День моего прихода в этот мир. В Миррор с утра пораньше готовились бы к запуску бумажные фонарики, отчего я не позабыла бы об этом событии, не предвещающем мне ничего хорошего, а здесь… В оригинальном мире это событие утратило для меня всякий смысл: в Миррор чем старше клон, тем выше вероятность его разбора на органы, но я больше не в Миррор, не боюсь того, что мне отрежут руку или ногу, поэтому я просто прожила ещё один день и даже не заметила этого… День прихода клона в мир никогда не был поводом для праздника, но если подумать, тогда для нас вообще не предусмотрено никаких праздников, а значит, и поводов для них.
– Не будь такой безразличной, – вдруг фыркнула Персуда, спешно сняв со своей головы конусный колпак.
– Она не безразличная, она скорее окаменевшая от неожиданности, – поспешил вступиться за меня Хэппи. – Ведь восемнадцать лет бывает только один раз в жизни!
– Точнее и не скажешь, – криво ухмыльнулась в сторону Тикеру, после чего обратилась ко мне, но сделала это неожиданным тоном, как будто я могла являться её настоящей подругой: – Ну что, поздравляем тебя, что ли… Пусть ни у кого из нас нет родителей, но мы всё равно благодарны тем, благодаря кому появились на этом свете.
От этих слов я по-настоящему обратилась в каменную глыбу. Быть благодарной тем, благодаря кому я появилась на этом свете? Тем, кто породил меня и наполнил каждый день моей жизни страхом быть разрезанной на куски? Тем, кого я лишила жизни?.. Ну уж…
Рангер вдруг слегка подтолкнул меня в спину, чем отвлёк меня от моих тяжеловесных мыслей и заставил сделать шаг вперед:
– Теперь задуй свечи. Но перед тем как задуешь, не забудь загадать желание.
– Зачем? – обернувшись через плечо, я с непониманием посмотрела на своего инструктора.
– Известно зачем загадываются желания: чтобы они сбылись, – широко улыбнулся парень.
Я уставилась на кондитерское изделие с тлеющими свечами на нём и замерла, глядя на эту диковинку. Честно говоря, подобной растерянности я в своей жизни ещё не испытывала. Мне никто никогда не преподносил такие вот украшенные кремом пироги, в честь меня не поджигались цифры и мои желания никогда никого не интересовали, а здесь вдруг такое…
Над желанием я думала долго, потому что сразу же выяснилось, что желаний у меня, оказывается, совсем нет… Но всё же я смогла придумать по одному желанию на каждую свечку: задувая единицу, я загадала, чтобы клон 11111 не была разобрана на органы и не только догадалась, но сумела сбежать из Миррор, как это смогла сделать я; задувая восьмерку, я загадала полное уничтожение Миррор, вплоть до основания его фундамента.
Глава 46
На крыше мы провели еще с полчаса: каждый съел по куску торта, выпили
– Скайлар, я влюблён в тебя… Я понимаю, что ты с Рангером… Понимаю, что вы два сапога пара, а значит, ты никогда не посмотришь на меня… Но я всё равно хочу, чтобы ты знала… Знай, что всегда можешь обратиться ко мне… Я никогда и ни в чём тебе не откажу…
Прежде чем он договорил, я подошла к нему впритык. Он был чуть ниже меня, так что я с лёгкостью запустила свои пальцы в его густые кудряшки и, не зная зачем, просто из чистого побуждения, поцеловала его в лоб. Стоявший на противоположном конце крыши Рангер увидел это, и моё острое зрение позволило мне встретиться с ним взглядом. Его лицо выражало странную эмоцию, которую я назвала бы вызывающим безразличием, далёким от чувства безопасности и близким к чувству угрозы. Я смотрела на него в упор и понимала, что он не может ревновать меня конкретно к Хэппи, потому как он ревнует меня сразу ко всему миру – именно это я осознала, глядя в его глаза поверх кудрявой головы Хэппи. Отстранив свои губы от мальчишеского лба, продолжая смотреть прямо на Рангера, я обошла почти обомлевшего Хэппи, уверенно переступила порог кладовой и твёрдым шагом направилась прямиком к Харду. Стоило мне остановиться напротив своего зверя, как он достал из нагрудного кармана своей куртки упаковку одноразовых влажных салфеток, вытащил одну и с силой, и с красноречивым выражением заледеневшего лица, протёр мои губы. Скомкав и выбросив салфетку через край крыши, он с силой взял пальцами мой подбородок и поцеловал меня в губы с использованием языка. Я с готовностью и желанием ответила ему. Поцелуй отдавал горечью из-за остатков химической влаги салфетки на моих губах. Мне понравилось в этом поцелуе совершенно всё. Но больше всего – невысказанные слова целующего.
Мы с Рангером уже хотели уходить с крыши, явно оба желая как можно скорее остаться наедине, когда Тикеру остановила нас словами о том, что мы ещё не совершили некий ритуал. Суть праздничного ритуала оказалась проста: необходимо было выбросить в бочку с огнём что-то своё, чтобы якобы избавиться от того, что хотелось бы навсегда оставить позади. Как с желанием на задуваемых свечах: загадываешь – выбрасываешь – ждёшь исполнения желания. Персуда бросила в огонь этикетку от бутылки шампанского, Фарадж бросил бамбуковую пробку, Хэппи отдал огню какой-то обрывок бумаги, Тикеру выкинула сигарету, Рангер целую упаковку влажных салфеток… У меня не было ничего, что можно было бы выбросить. Но увидев в руках Фараджа небольшой карманный ножичек, я перехватила его и, не раздумывая, отрезала от себя тонкую прядь волос сантиметров в десять. Немедля, я преподнесла огню свои волосы и, не говоря ни слова, загадала, чтобы душевная страсть и телесная тяга Рангера ко мне никогда не иссякла и не померкла. Если бы я знала, о чём прошу, если бы понимала, что такое человеческая душа и страсть, граничащая с безумием, я бы не загадала такого желания… Но дело было сделано. Отдав Фараджу его нож, я встретилась с ним взглядом и вдруг прочитала в нём странное – как будто мысленно он определил меня сумасшедшей.
Спускаясь вслед за Рангером с крыши, я думала не о том, могла ли вместе с вакциной подсадиться в моё тело частичка чьей-то души – я думала о том, не могла ли эта частичка сама собой вдруг зародиться внутри меня? Моя собственная, пока ещё настолько слабая, что неуловимая, но… Моя. Я бы её лелеяла, как никого, как ничто и никогда. О, я бы постаралась зародить в себе душу, даже если на самом деле никаких её “частичек” не существует в природе. Именно этим я, как мне кажется, и занялась, стоило мне переступить порог комнаты Харда. И подошла к этому делу с особой страстью… В этот раз мы оба были немного пьяны от шампанского, может быть поэтому секс у нас получился таким необычным, а может быть потому, что каждый из нас старался вложить в него все сто процентов себя.