Клоп

Шананин Илья

— Разве вы не знали, что по лестницам "Клопа" ходить опасно, — строго произнесла она, — вам просто повезло, что удалось спуститься с "Башен". Идите за мной.

Лил с Пиусом переглянулись. Выходит, они на этаже 6? Удаляющаяся лестница через несколько ступенек сворачивала вправо.

Вместе с Волунной ребята спустились на лифте на Пятую Зону. Тоил злорадно улыбался на детей в руках управляющей. На Пятой Зоне находился ее кабинет, где она закрыла за ребятами дверь, прошла вперед и расположилась за столом. Им не предложили сесть, хотя по центру комнаты как раз стояли два удобных кресла. Здесь было

мрачно, много темного дерева и ничего лишнего, кроме самой необходимой мебели. Обстановка призывала к деятельности и даже изнуряла. Пиус посчитал ее причиной внезапно нахлынувшей головной боли.

Оставалось неясно, зачем Валунна привела их сюда. Неужели отчитать? Ребята стояли перед ней в недоумении, что, похоже, в свою очередь сбивало ее с толку. Пережив потрясение, те не собирались испытывать неловкость за нарушение каких-то там правил.

Наконец после долгого молчания она сказала что-то незначительное об отключении света в отеле, как будто рассуждая сама с собой, спросила, на каком этаже живет Пиус, на каком остановилась Лилил и с кем она здесь. Потом ребят отпустили.

За время, проведенное в кабинете, Тоила сменил Снук. Он высадил какого-то господина на Пятой Зоне, увидел ребят в конце коридора и покричал им. Те не стали рассказывать, откуда шли (на этом этаже также находился номер Лил), иначе пришлось бы объясняться и упоминать о спуске с "Башен", чего им не хотелось. Даже их друзья узнали о нем не сразу.

— Поди, испугались? — произнес Снук.

Пиус бросил вопросительный взгляд. В этот момент он как раз думал, зачем Валунна интересовалась, где поселилась Лил. Он волновался, не хочет ли она доставить неприятности господину Прелтиту.

— Ну, что свет погас, — сказал служащий. — Говорят, в последнее время по ночам такое случается, и даже окна становятся непроницаемыми. Правда, длится это пару секунд.

— А сколько сейчас не было света? — спросил Пиус.

— Минут семь, думаю. Эй, какие-то вы растерянные.

Сейчас ребята одновременно подумали о временном скачке, который бы перебросил их на несколько дней вперед, пока они находились на лестнице.

Джозиз с Крочиком встретили их в холле с пустыми руками. Еще они сказали, что у Элберта дела не лучше. Подноса нигде не было.

В ресторане царило чуть большее оживление, чем обычно. Но на этом все, понять отношение посетителей к отключению света в отеле было сложно. Зато Крочик жаловался так, словно другие этот момент вовсе пропустили. Его неприятности усугублялись тем, что Джозиз в темноте пыталась накладывать заклинание преступного намерения на все, что попадалось ей под руку, от дверных ручек до любого висящего на стене предмета.

— А как ты читала в темноте? — спросила Лил.

— О, я просто развернула листок и стала читать по памяти.

— Ты знаешь его наизусть? — восхитился Пиус.

— Оно совсем несложное, Эллени амари…

— Нет уж, хватит! — остановил ее Крочик. — Если еще салфетки на столе начнут воспламеняться, для меня это станет перебором.

— Знаете, в темноте этот огонь издает странный треск. И я не собиралась заколдовывать салфетки, к тому же у меня в руках нет листка с заклинанием.

Крочик смотрел на нее, как на хитрую сирену, сладкому голосу которой не стоит доверять.

— Ладно, пока

вы заказываете, я загляну на кухню, — сказал Пиус. — Попробую поговорить с Лирудж.

Он оставил друзей и скрылся за дверями кухни, но уже через пару минут вернулся в ресторан.

— Честно говоря, сомневаюсь в наших поисках, — сказал Крочик. — Как я понял, эти испытания — довольно редкая вещь. Поэтому прошло слишком много времени… Что?

Лил била его по плечу и показывала на Пиуса. Тот крадучись пробирался к столику, прижимая что-то к груди. Крочик оглянулся и увидел перед собой поднос с выгравированным листом земляники, как и описывал Пиус, и с ручками, словно сплетенными из веток.

— Не может быть! — опередила Крочика Лил. — Но как? Лирудж знала про поднос?

— Это точно тот самый? — спросила Джозиз.

— Думаю, да, — сказал Пиус, садясь за стол и показывая поднос ребятам. — Надеюсь, второго такого же быть не может.

Мальчик рассказал, что произошло на кухне. У Лирудж сегодня был отгул. Узнав об этом, Пиус развернулся, чтобы уйти, и тут увидел несколько подносов на полке с посудой. Он сразу узнал поднос, который они с друзьями искали весь день. Сначала Пиус растерялся, потом посмотрел по сторонам: все были заняты своей работой, никто не обращал на него внимания. Тогда он подошел к подносам, придал себе уверенный вид и взял в руки тот, что был ему нужен.

— Выходит, ты стащил его, — заключила Лил.

— Вряд ли его отсутствие заметят, — оправдался Пиус. — Им не все равно, на каком подносе подавать суп? Может, этим даже не пользовались, лежал себе среди груды посуды.

— О чем говорить, — отмахнулся Крочик, — формально поднос вообще не исчезал, он ведь остался в отеле.

— Если бы ты попросил, тебе бы его просто отдали, — сказала Джозиз.

— Все-таки когда в следующий раз решишь что-нибудь украсть, — сказала Лил, — зови нас отвлекать внимание.

— Договорились, Лил, — согласился Пиус, — когда пойду на дело, позову тебя в сообщники.

Этим вечером свет в номере Пиуса горел допоздна, звучали рассказы из портовой жизни. Раз на рассвете друзей ждало важное дело, Крочик остался на ночь в отеле. Господин Ривилиан дал Пиусу ключ от кладовой, где можно было найти раскладушку. От Валунны эту затею скрыли.

Элберт появился к полуночи. Он был рад, что поднос все-таки нашелся, и рассказал странную историю. Он обследовал подвальные помещения и увидел в конце одного из коридоров высокого человека, одетого во все черное. В подвале редко кого-то заметишь, и он хотел проследить за ним. Но не успел догнать и потерял из виду. Элберт заверил, что те места ему знакомы и что дальше был тупик. Дойдя же до конца, он никого не встретил.

У ребят пропало желание бродить по отелю. Однако нужно было проводить Джозиз и Лил до их номера. Они уже начали собираться, когда за девочками пришел господин Прелтит. Потом исчез Элберт, да и с портовыми историями пора было заканчивать. Для сна оставалось немного времени, чтобы еще до восхода солнца зайти за сестрами и приготовиться к ритуалу.

Ночью отель пребывал в тишине. Доски не скрипели, в трубах не раздавалось бормотание, даже если где-то горел камин, без потрескивания дров. Стояла такая оглушительная тишина, словно о звуке просто забыли.