Клятва повесы
Шрифт:
Ободренный его поддержкой, Уиттиком указал на Минни.
— Только представьте, сколько горя вы и ваш братец доставили нашей хозяйке.
Покраснев, Минни постучала тростью.
— Я была бы признательна вам, если б вы перестали говорить за меня. Я действительно расстроена, но расстроил меня тот, кто призвал в дом сыщиков. — Она посмотрела сначала на Уиттикома, потом на Генерала.
Уиттиком вздохнул:
— Моя дорогая кузина, вы должны прозреть.
— Между прочим, — вмешался Вейн стальным голосом, — Минни ничего не должна. Обвинение — это не приговор.
Уиттиком попытался изобразить на лице презрение, но у него это не получилось, так как Вейн был на полголовы выше его. Это привело его в ярость, и он, поджав губы, пронзил взглядом Пейшенс.
— А мне кажется, что у вас, Кинстер, нет права выступать в роли защитника добродетели!
Вейн насторожился, Пейшенс сжала его руку.
— Да?
Губы Уиттикома пренебрежительно изогнулись. Пейшенс тихо застонала. Все, кто был в комнате, замерли.
— Да, именно! — Уиттиком язвительно улыбнулся. — Сегодня утром моя сестра высказала очень интересное — чрезвычайно интересное — предположение. Насчет вас и мисс Деббингтон.
— Вот как?
Глухой ко всему, кроме звука собственного голоса, Уиттиком не услышал угрозы в словах Вейна.
— Дурная кровь в этом семействе. Один — наглый вор, другая… — Уиттиком скользнул взглядом по лицу Кинстера — и замолчал.
По тому, как напряглась рука Вейна, Пейшенс поняла, что он едва сдерживает свою ярость.
— Нет! — в панике прошептала она и что есть силы сжала его руку.
Ей показалось, что Вейн сейчас прикончит Уиттикома. Это противоречило ее планам: она собиралась жить в Кенте, а не в ссылке на континенте.
— Колби, я предлагаю вам немедленно уйти! — Всем своим видом Вейн дал понять, что расплата за неподчинение последует незамедлительно.
Не решаясь отвести взгляд от лица Вейна, Уиттиком поклонился Минни.
— Я буду в библиотеке. — Он попятился к двери и остановился. — Добродетель будет вознаграждена.
— Правильно, — сказал Вейн. — Я очень рассчитываю на это.
Уиттиком ушел, и напряжение, владевшее всеми, спало. Эдмонд рухнул на стул.
— Боже, если бы я только мог передать это на бумаге!
Его замечание вызвало невольный смех.
— После такой нервотрепки Минни нужно отдохнуть. — Тиммз поманила Пейшенс.
— Верно. — Пейшенс помогла Тиммз собрать многочисленные шали Минни.
— Вас отнести? — спросил Вейн.
— Нет! — отмахнулась Минни.-У тебя сейчас другие дела, более срочные. Почему ты еще здесь?
— Время есть.
Вейн, несмотря на протесты Минни, помог ей подняться по лестнице и пройти в комнату. Только после этого он согласился уехать. Пейшенс вышла вслед за ним в коридор и плотно притворила за собой дверь.
Вейн прижал ее к себе и поцеловал, жадно и стремительно.
— Не волнуйся, — сказал он, оторвавшись от нее. — У нас был план на тот случай, если произойдет нечто подобное. Поеду
— Хорошо. — Пейшенс заглянула ему в глаза, кивнула и отступила. — А мы будем пока обороняться здесь.
Вейн поднес ее руки к своим губам.
— Я позабочусь о Джерарде.
— Знаю. — Пейшенс пожала ему руку. — А потом приходи ко мне.
Ее просьба была обдуманной, это было видно по ее взгляду. Вейн шумно вдохнул, его лицо стало жестким и непреклонным — прямо-таки маска завоевателя.
— Потом, — кивнул он. И ушел.
Глава 21
«А потом приходи ко мне», — сказала она. Вейн вернулся на Олдфорд-стрит после десяти вечера. В доме стояла тишина. Дверь открыл Мастерс. Вейн отдал ему трость, цилиндр и перчатки.
— Я поднимусь наверх, к ее светлости и мисс Деббингтон. Не ждите меня, я закрою за собой.
— Как пожелаете, сэр.
Поднимаясь по лестнице, Вейн вспомнил слова Чиллингуорта: «Вот так рушится величие». Он уже давно принял решение, и за последнее время его решимость только упрочилась. Ему трудно было определить, насколько сильно он изменился, и сегодня он поклялся себе не скрывать свои отношения с Пейшенс Деббингтон. С женщиной, которая станет его женой.
В этом не было ни малейшего сомнения. Исключалась любая возможность для интриг, для ошибок — и для разговоров. Он по горло сыт всякими предлогами, ему надоело играть по правилам света. Завоеватели пишут собственные правила. Он просто скажет Пейшенс о своем решении, и ей придется смириться.
Но сначала нужно успокоить Минни.
Вейн нашел крестную в кровати: она полулежала на горе подушек. Тиммз сидела рядом с ней, а Пейшенс в комнате не было. Минни посмотрела на крестника, ожидая, что он скажет. Его краткое и сжатое объяснение немного успокоило ее. После его ухода Тиммз стала готовить Минни ко сну.
Вейн знал, что они довольно посмеиваются у него за спиной, но не показывал этого. Выйдя из спальни Минни, он прошел по коридору, постучал к Пейшенс — скорее для виду, категорично и безапелляционно, — открыл дверь и вошел. Пейшенс, сидевшая в кресле у камина, встала, поправила шаль на плечах и замерла в ожидании. Под шалью на ней была тонкая шелковая сорочка, стянутая под грудью. И больше ничего.
В камине громко гудело пламя.
Вейн с минуту любовался ею, ее соблазнительными формами, подсвеченными огнем. Угли, тлевшие в его теле, разгорелись в пламя, его окатило обжигающей волной.
— Джерард в Сент-Ивз-Хаусе, с Девилом и Онорией, — проговорил он, приближаясь к Пейшенс.
Лаская ее взглядом, он отметил, как льнет шелк к ее телу, подчеркивая стройность ног, округлость бедер, пышность груди. Чем выше поднимался его взгляд, тем сильнее набухали ее соски.
— Это было частью твоего плана? — спросила Пейшенс, запахивая шаль.
Вейн остановился перед ней и посмотрел ей в лицо.
— Да. Я не думал конкретно о Боу-стрит, но мы предполагали нечто подобное. Кто-то с самого начала пытался представить Джерарда вором.