Когда влюблен

Уорнер Элла

– Лучше уехать с Карлосом, чем не ехать совсем, Робер. Тем более что все уже в автобусе, – сказала Присцилла. – Пойду пересчитаю наших подопечных.

– Ты не водишь автобус так же хорошо, как я, Карлос, – опять принялся спорить Робер, как только мужчины остались одни.

– Исходя из того, что я видел на улицах, тебе придется в основном поддерживать бодрость духа среди твоих туристов, – последовал мрачный ответ. – Это не увеселительная прогулка. Сможешь сесть за руль, когда мы выберемся из города.

– Чтобы у тебя была возможность еще по мучить Присциллу?

Присцилла, в этот момент обходившая

автобус спереди, услышала слова брата и в сердцах пожелала ему заткнуться.

– Поверь, это жестоко, Карлос, – продолжал Робер. – Она еще не пришла в себя после вашего романа.

– Я тоже, друг мой. Я тоже.

«Неужели это правда?» – вздрогнула Присцилла.

– Так в чем дело, приятель? Ты никогда не собирался жениться на ней. Я говорил сестре об этом с самого начала, но она не желала меня слушать.

– Ах, и ты тоже? – Тон Карлоса был язвительно-ледяным. – Значит, в том, что случилось, есть и твоя заслуга.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, чтобы ты не путался у меня под ногами во время поездки. Ты ни черта не знаешь о том, что я чувствую или что собираюсь сделать.

«Так же, как и я», – подумала Присцилла, поднимаясь в автобус. Ей было неимоверно трудно сосредоточиться на подсчете членов группы. К счастью, все сошлось со списком к тому времени, когда Робер и Карлос присоединились к ним.

Карлос занял водительское место, Робер расположился на сиденье гида по соседству и, включив микрофон, представил группе Карлоса и рассказал в общих чертах о предстоящей им поездке. Присцилла седа прямо за водителем. Автобус тронулся.

Присцилла не слушала брата. Для нее эта поездка была путешествием с Карлосом. Что ему теперь нужно от нее? Куда это может их завести? Будет ли этому конец? Такие вот мысли мучили молодую женщину.

На улицах города стояла неестественная тишина. Транспорта почти не было видно, лишь изредка попадались прохожие. Чувство неясного страха действовало на всех угнетающе. В автобусе не слышно было привычного гула голосов, если переговаривались, то шепотом.

Присцилла обратила внимание, что Карлос избегает центральных магистралей, предпочитая объездные пути по узким улочкам. Отчетливо осознавая, какая опасность их подстерегает в случае, если автобус остановят, он прибавлял газу, проезжая мимо скоплений солдат быстрее, чем те успевали сообразить что к чему.

Робер проинструктировал членов группы, чтобы они вели себя естественно, оставались на своих местах, не пригибались и не совершали движений, которые могли бы вызвать подозрение стороннего наблюдателя. Туристам здесь ничего не угрожает, объяснял он, просто в стране внутренний политический кризис. Присцилла очень надеялась, что брат правильно разобрался в ситуации.

Они двигались по безлюдной дороге, когда на перекрестке вдруг появился танк и загородил им проезд. Чтобы не столкнуться с ним, Карлосу пришлось резко затормозить. Остановился и танк. С наводящей ужас медлительностью башня танка стала разворачиваться в их сторону. Послышались истерические вскрики женщин и приглушенные ругательства мужчин.

– Тише, сидите спокойно! – рявкнул Робер в микрофон.

Все замолчали, но атмосфера в автобусе накалилась от страха. Присцилла вдруг поняла, что дуло орудия направлено прямо на Карлоса. Водитель… похожий на местного жителя! Мгновенно

сорвавшись с места, она обвила шею Карлоса руками и склонила голову так, чтобы были видны ее светлые волосы. Она определенно не была похожа на латиноамериканку, и, по логике вещей, тот, кто смотрел на них через амбразуру, должен был дважды подумать, прежде чем выстрелить.

– Присцилла… – запротестовал было Робер.

– Карлос – брюнет. Возможно, его приняли за колумбийца. Покажись им, Робер. Скажи, что мы туристы из Канады и у нас есть больные.

– Правильно! Открой дверь, Карлос.

Поднимаясь со своего места, Робер помахал рукой, чтобы отвлечь внимание военных на себя.

– Оставайся рядом с автобусом, Робер, – успела предупредить его Присцилла. – Не показывай виду, что напуган.

Следующие несколько минут были особенно напряженными. Робер встал у открытой двери автобуса и, махая рукой, что-то быстро сказал по-испански. Ответа не последовало. Тогда Робер продолжил говорить, повторяя то и дело: «Канада, зарубежные связи, международный конфликт».

И вот дуло пушки стало передвигаться, пока не вернулось в исходное положение. Потом двинулся и сам танк, освободив дорогу. Робер поспешно запрыгнул внутрь. Все в автобусе вздохнули с облегчением. Кто-то стал поздравлять Робера с благополучным разрешением кризисной ситуации. Присцилла довольно поздно сообразила, что продолжает висеть на Карлосе, и стала потихоньку убирать руки. Но он на какую-то долю секунды сжал ее правой запястье – от сильных пальцев словно шли электрические импульсы. Что это было? Благодарность? Присцилла так и не поняла. Затем хватка ослабла, Карлос закрыл дверь, и автобус двинулся дальше. Ни взгляда, ни слова, только короткое пожатие, и снова он весь отдался одной цели – вывезти их из города. Робер похлопал сестру по плечу:

– Отлично придумано!

Она кивнула и села на место. Робер включил микрофон и выдал речь для поддержания духа, но Присцилла не слышала его. Она смотрела на руку, которую перехватил Карлос, и с беспокойством размышляя о том, как сильно он по-прежнему волнует ее. Такое впечатление, словно он въелся в ее мозг и душу, словно она отмечена его несмываемой печатью, от которой не избавиться, несмотря на все старания. От одного его прикосновения начинается цепная реакция во всем ее теле. Как ему это удалось после прошлой ночи? А тот взгляд… всего один взгляд, и ее потяну ло к нему как магнитом.

«Поистине роковое влечение», – с горечью подумала Присцилла. Но она не позволит околдовать ее снова. Если бы Карлос хотел от нее чего-то большего, то вел бы себя по-другому. Для начала проявил бы уважение. Взаимное доверие… никаких умалчиваний из чувства гордости. Она припомнила его слова, сказанные Роберу: «Ты ни черта не знаешь о том, что я чувствую или что собираюсь сделать». Одно ему точно не удастся, поклялась себе Присцилла, это соблазнить ее еще раз стать его любовницей. Она сжала челюсти. Нет, ему не поколебать ее. И тут же посмеялась над собой. Наверное, он имел в виду не секс, когда говорил, что между ними не все кончено, а желание разобраться в фактах, имевших место два года назад. Скорее всего, именно так. Вот разберется и, удовлетворенный, уедет. Впрочем, и ей будет полезно покопаться в прошлом, чтобы расстаться с Карлосом раз и навсегда.