Кольцо царя
Шрифт:
Страшно стало Нине, поворачивается она, чтобы обратно бежать, а за спиной – плотный кустарник и дорожки больше нет. А девы зовут все настойчивее, тянутся к ней руками белыми, стонут, не в силах открыть мраморные рты. Хочет Нина на помощь позвать, а кого позвать, и не знает. Анастаса раньше бы позвала, так теперь надо звать Винезио.
Открывает Нина рот в крике и слышит свой голос: «Кристиано!»
Проснулась Нина с колотящимся сердцем. Руку Кристиано с себя скинула, отползла на коленях подальше.
Никак не вдохнуть полной грудью,
Отдышалась, успокоилась. Только тогда и заметила, что уже рассвет запустил первые лучики в окошки.
Слышно было, что на дворе начиналась работа. Негромко переговаривались люди, потянуло запахом стряпни, кудахтали куры, слышался скрип колес нагруженных телег.
Крышка погреба открылась, служанка, что была на кухне, когда Нина отвар для Варвары готовила, бросила вниз увязанную в тряпицу краюху хлеба, протянула подбежавшей Нине кувшин с водой.
Прошептала, оглядываясь:
– Хозяйка просила зла на нее не держать. Не вольна она тут распоряжаться. Она за Лисияром послала, он придумает, как уговорить хозяина тебя выпустить.
Крышка погреба громко хлопнула, закрываясь, Нина успела лишь охнуть.
Пока Кристиано не проснулся, Нина уже, сгорая от стыда, в угол по нужде сходила. От волнения есть не могла, лишь воды выпила. Опять начала ходить по погребу, чтобы хоть как-то унять тревожные думы. И делать что-то надо, и Кристиано будить не хотелось. Но он сам проснулся, приподнялся, едва слышно застонав сквозь стиснутые зубы. Нина бросилась к нему.
– Хорошо, что ты проснулся. Ты вот поешь – тебе силы нужны.
Засуетилась, предлагая Кристиано хлеба да воды. Пока он пил да откусывал понемногу хлеб, она села, прислонившись к стене.
– Ты как поешь – я крик подниму. Потребую, чтобы нас к Даромиру вели. Нечего нас тут держать, мы ромейские подданные, пусть нас на ромейский суд и отдают.
– Ты, Нина, ромейская подданная, тебя они и правда должны выпустить, – голос Кристиано был слаб, но говорил он уверенно. – Крик поднимать не надо, они сами скоро за тобой придут. Законы знают, небось. Не станут они тебя тут держать долго. А обо мне не беспокойся, я выберусь.
– Как ты выберешься? Ты же слаб еще!
– Я им выкуп предложу. Генуэзское подворье не откажет мне в помощи. Главное, чтобы тебя они отпустили.
– Не буду я без тебя выбираться. – Она прижала пальцы к губам, боясь сказать лишнее. Торопливо добавила: – Винезио мне не простит, если я тебя одного в плену оставлю.
– Мне не впервой в плен попадать. Я сам справлюсь. Обо мне не беспокойся.
Когда он отложил хлеб, она попросила:
– Расскажи мне про себя, Кристиано. Откуда ты родом, где семья твоя?
Кристиано опустил голову, задумался. Нина терпеливо ждала.
– Я, Нина, о себе рассказывать не люблю. Семьи у меня больше нет, а про грехи мои ты уже слыхала. – Лицо его исказилось, он замолчал. Тяжелы, видать, были
Вздохнув, он продолжил:
– Но Господь милостив. Его святейшество, что правит сейчас Святой Церковью, спас мою душу и пообещал прощение. И теперь я живу с Богом в сердце. Вот и все, что тебе надо знать обо мне. Лучше расскажи мне еще раз про то утро, когда умирающего ты нашла на крыльце. Ты с соседями не разговаривала?
– Да утро было раннее, соседи еще на улицы и не вышли. Я дверь открыла, он уже на крыльце у меня сидел. Весь в крови. А на улице водоносы только и были. Я одного послала за сикофантом, а второй, Митрон, мне подсобил.
– Чем тебе этот Митрон подсобил? – удивленно спросил Кристиано.
– Внес раненого в аптеку, на лавку уложил. Потом я с ним расплатилась, он и ушел. А несчастный дух испустил вскоре. Потом сикофант пришел. Я ему про кольцо сказала, так он… – голос у Нины дрогнул.
– Что он? – в голосе Кристиано будто железо звякнуло.
– Обыскать меня хотел было, – она смутилась. – Но не стал позорить – и на том спасибо. Вот и все.
Помолчав, Кристиано положил пальцы на руку Нины.
– Если нас разлучат, ты сама спасайся. Про кольцо им не говори. Я сам тебя найду.
Нина дрожащими руками сняла с себя образок на шелковом шнуре, батюшкин еще, завязала на шее Кристиано. Он сморщился, дернул щекой. Видать, она задела его рану в волнении.
– Прости меня, неловкую, – смутилась Нина. – Если больше не увидимся, пусть у тебя этот образок останется. Он тебя хранить будет. А если не выручит тебя никто – найди, как передать его Феодору, что пекарней владеет в городе. Он мой образок знает. Феодор мудр, придумает, как тебе помочь. Да и меня поможет найти, если еще на этом свете буду.
Кристиано поднял руку и легко дотронулся пальцем до ее губ:
– Не говори так, Нина. Я тебя найду.
Она застыла, не в силах произнести хоть слово. Кристиано устало закрыл глаза, а Нина поднялась и отошла к оконцу. Обернувшись к лежащему мужчине, она увидела, как он достал из-под рубашки католический крест, приложил к губам и зашептал что-то.
Нина отвернулась, опустилась на колени и тоже погрузилась в молитву.
Глава 14
Порошок для памяти и мыслей добрых
Сухой китайский корень измельчить и растереть в ступе хорошенько. И с корнем куркумы сделать то же. По малой мере порошка от каждого корня высыпать в полсекстария кипящей воды. Туда же бросить десять гвоздичных плодов. Перемешать, прочитать молитву за здравие да убрать с очага. Накрыть дощечкой и оставить остывать. Такой отвар и душу успокоит, и мысли прояснит.
Из аптекарских записей Нины Кориари
Солнечные лучи уже вовсю резвились на волнах пролива, разбрасывая режущие глаза искры. Лодка с четырьмя гребцами мягко прошуршала по песку и остановилась. Приехавшие вышли на берег, спрыгивая с носа лодки на мокрый песок.